Джебраил, ясное дело, удивляется: такого ещё ни разу не было. Но расспрашивать не стал. На этот счёт между завучем и начспасом был уговор: получил приказ – исполняй. И точка. Спросил только:
– Сколько щиловек?
– Дюжина, – отвечает Тропф, – Сиречь двенадцать.
Джебраил не выдержал и задал ещё один вопрос, последний:
– А не обморозятся? В кедах-то?
– Думаю, за час управимся. Не помёрзнут. Не успеют, доннерветтер.
Ровно в четыре ночи отряд был построен.
Мороз усилился, туман исчез, на чёрном небе миллиарды лучистых звёзд. И луна ещё не успела спрятаться. Поляна осветилась волшебным светом. Горы словно упаковались серебристой фольгой для конфет. Тени мастихиновыми мазками лежат, глубокие, темно-синие, фиолетовые, лиловые, зелёные, как на картинах Куинджи. И тишина – оглохнуть можно. Только тарахтят жалобно дизеля, которые один лагерный, другой турбазовский.
Вышел Тропф. Подошёл к отряду, оглядел, чтобы удостовериться, всё ли сделано, как он велел. Стоят, не шелохнутся, через плечо смотанные верёвки, как солдатские скатки. Отослал Джебраила спать, а сам повёл отряд к дому, где спал непробудным сном (перед утром сон самый крепкий) Донат Симанович. Подошли тихо. Под окном стоит «Запорожец», аж сияет при лунном свете. Стоит, почти прижатый боком к стене. Мановением руки и пальца Тропф велел его отодвинуть. Взялись, одни за передний бампер, другие за задний, и легко переставили. Построил Тропф шестерых из отряда с одной стороны Донатовой машины, других шестерых – с другой. И велел знаками руки, которая у него сохранилась после лесоповала, подсунуть шесть верёвок под машину и взять их концы через два плеча со спины, как обычно делают альпинисты, когда страхуют своих товарищей. А оставшиеся концы верёвок смотать и подвесить через серьгу к пояснице. Так и сделали.
Машину приподняли от земли, покрытой слежавшимся снегом, стоят, ждут, тихо сопят. Тропф приложил палец к губам и велел идти за ним в ногу. И спасотряд молча пошёл, чуть покачиваясь из стороны в сторону, тихонько покряхтывая. Впереди идёт Франц Тропф, с непроницаемым лицом в темноте, за ним плывёт на плечах спасотряда «Запорожец».
Идут они по той дороге, по которой шли в начале повести директор турбазы «Солнечная» Долина» Левич Натан Борисович, Председатель Ставропольского краевого совета по туризму Лашук Григорий Степанович и директор будущего большого строительства Шувалов Андрей Николаевич.
И приходит отряд к тому месту между турбазой «Солнечная Долина» и альплагерем «Домбай», где росла купа огромных чинар. Под ними звёзд в ночном небе не стало видно. Луна к тому времени уж спряталась за горами. А чинары эти, надо сказать, они из семейства платановых, очень-преочень толстые. Ветви у них, как хобот у слона. И кора тонкая, гладкая, жёлтая, с пятнами, как у жирафа. Но этого ничего не видно, потому что темень непроглядная. Под этими чинарами обычно толстым слоем лежат целиковые, полураскрытые и полностью раскрытые волосатые тёмно-коричневые шарики, а в них орешки – чинарики. Их можно грызть и есть. По форме они близко к фисташкам, а по вкусу – к дубовым желудям. Но этого тоже ничего не видно, ибо не только темно, но ещё и снегом запорошено.
Разрешил Тропф включить налобные фонарики и вести негромкие переговоры. Велел достать полиспасты. А самый низкий толстый сук высоко. Альпинисты-спасатели сразу сделали акробатскую пирамиду. Четверо самых толстых и выносливых внизу встали, обнявши одной рукой друг дружку за плечи. А другую руку поставили ковшиком около того места, где у мужчин ноги раздвояются, и считается это место почему-то зазорным. Вышло вроде ступенек. Опираясь ногами на эти ступеньки, четверым нижним на плечи вскочили трое, полегче. На тех вскарабкались двое, а уж на тех двоих забрался самый лёгкий. И как раз достал он до нижнего сука. А там уж по веткам поднялся на самую верхотуру. Привязал там страховочную верёвку, которую за собой тянул. Приладил полиспасты, и по ним те, кто внизу стоял, стали машину вверх поднимать. С оттяжками, дабы не покарябать её ветками. Всё же дорогая вещь, в случае чего не расплатишься.
Огоньки от фонариков помигивают между засохшими лапами листьев, будто это ёлочные лампочки на новый год. Ещё двое по блочкам на верхотуру забрались. Общими усилиями втащили «Запорожец» к тому месту, где ствол чинары расходился на три ответвления. Верёвками машину опутали, к стволам и сучьям накрепко примотали. И к нижней ветке спустились, чисто обезьяны. А там уж и спрыгнули легко на снег.