– Ну, в добрый час, приятель!
– Пока! Не поминай меня лихом.
Загрузился Донат, завёл свой драндулет и покатил вниз, по шоссе. А как миновал кладбищенскую лавину, остановился напоследок, стекло приспустил, высунулся и как закричит не своим голосом:
– Ну, Тропф, погоди! – И кулаком из окна грозит.
Но его уже никто не слышал, потому что шум стоял невообразимый.
Провожали кандидата в мастера спорта, Доната Симановича, всем лагерем «Красная Звезда». Почти как почившего в бозе великого артиста. Кто сильно в ладоши хлопал; кто кричал «Ура!», «Банзай!»; кто изображал клич казачьей лавы: «Даёшь Есиноватную!»; кто нервически хохотал; кто плечами жал; кто слезу пускал сквозь смех – шум, гам, возгласы, разброд мнений волнами. Родилось эхо и покатилось в горы. Достигло вершины Мусат-Чери, отразилось от Зуба и вернулось обратно, ослабев.
По пути, у кромки векового леса, это вызвало треск лопнувшей снежной доски. Началось грозное движение тяжёлых снежных масс, чтобы получилась новая, молодая, лавина. Но тут же она остановилась, не успев разогнаться и грохнуться в просеку старой, кладбищенской. Видно, поняла, что не сможет она преодолеть заслон, созданный выросшим за годы молчания густым сосновым подлеском, вперемешку с елью, пихтой, дубом, буком и грабом. А также не по зубам ей слежавшийся мёрзлыми слоями снег, пронизанный, точно бетон арматурой периодического профиля, стелящимися ветвями рододендрона – эндемика Северного Кавказа.
Так бесславно закончился вояж Доната Симановича на Домбайскую поляну. Не сделал он задуманной «пятёрки» на Домбай-Ульген. Не стал ни свидетелем, ни участником трудового энтузиазма, который будет впереди. И
это был первый такой случай своеобразного дезертирства в мирное время.
VI
Второй подобный случай случился на турбазе «Солнечная Долина» с Яковом Марковичем Кроликом. Этот второй случай, пожалуй, не стоит оставлять без внимания, ибо ни третьего, ни четвёртого, ни пятого (и так далее) таких случаев на Домбайской поляне больше никогда не бывало.
Яков Маркович Кролик, 1917-го года рождения, ровесник Великой Октябрьской Социалистической Революции (ВОСР), беспартийный, член профсоюза горнодобывающей промышленности, работал, не покладая рук, старшим экономистом планового отдела Шахтостроительного управления (ШСУ-1) Тырныаузского вольфрамо-молибденового комбината (ТВМК).
Когда-то на месте Тырныауза было балкарское село Гирхожан. На мой взгляд, вполне приличное название. Мне нравится. В 1937 году Гирхожан переименован в Нижний Баксан, а в 1956 году Нижний Баксан переименован в Тырныауз. Сначала комбинат был молибдено-вольфрамовым, потом стал вольфрамо-молибденовым, затем горно-обогатительным. Так что социалистическая традиция эта, зуд переименований, проявила себя не только в Карачаево-Черкесии. Иные скажут: всё это мелочи. Позвольте, но каждый раз при переименовании надо менять вывески, карты, бланки, печати, штампы и т.д. и т.п. и пр. А старые – на помойку. Иные снова скажут: да ладно, подумаешь – гроши. Действительно, для одного Тырныауза, возможно, немного. А ну-ка пройтица по все стране. От края и до края, от южных гор до северных морей. Сумашечие денежки, между прочим. Любит Русь не токмо что нестись птицей-тройкой, неведомо куда, но при этом ещё и сорить деньгами.
Яков Маркович не хватал звёзд с неба, но был своей жизнью вполне удовлетворён. Среди сослуживцев слыл порядочным человеком, добрым семьянином и ответственным гражданином. Не пил и не курил. У Якова Марковича было пять дочерей, задумчивых, но весёлых, обширная рыжеволосая жена по имени Дебора, с грустными, красивыми серо-зелёными глазами, и кошка Мурка, исправно приносившая слепых котят, которых приходилось топить в ведре с водой. Его жена обладала удивительной склонностью к частому деторождению и рожала непременно одних только девочек. Никто не сомневался, что вскоре должна была появиться на свет шестая.
Глаза жены напоминали Кролику тоскливый взгляд красавицы Деборы из фильма «Однажды в Америке», который он не видел. Ибо в Тырныаузе эту антисемитовскую мутотень не показывали. Дабы не смущать гангстерскими эротически-криминальными разборками добропорядочных шахтёров. И не отвлекать их от установления трудовых рекордов при добыче руды, с повышенным содержанием вольфрама и молибдены, идущей (после обогащения) на производство легированной стали для танков, постоянно совершенствуемых и переименовываемых в ходе непрекращающейся гонки вооружений c гнусным Западом. Шахтёрам показывали «Большую жизнь».