– Сей момент, возьму сейчас в кабине. – Захлопнул дверцу люка, забрался в кабину и уехал, не попрощавшись. Кролик остался со своим носом. И опять ему пришлось собирать грязные билеты на полу автостанции.
Короче, после долгих треволнений и препирательств с нехорошими и грубыми автобусными водителями, добирается наш герой до Домбайской Поляны, которая встречает его густым туманом и неимоверным морозом. Если бы не шуба под названием «тулуп», войлочные башмаки под названием «прощай молодость», заячий треух, чёрный грубошерстный костюм, мохеровое кашне и рубашка с галстуком, Яков Маркович сразу превратился бы в ледяной столб, как жена Лота. А тут он всё же добрался со своим смешным чемоданом до главного корпуса турбазы «Солнечная Долина».
Забегая вперёд, скажу, что он не покидал этого корпуса всё время своего пребывания на Домбайской поляне, не высовывая носа наружу. За исключением одного случая, когда ему воленс-ноленс пришлось протрусить опрометью в административный корпус, чтобы пройти там процедуру регистрации. Там его занесли в книгу учёта, выдали талоны на питание в столовой и дали номерок для получения лыж в пункте проката инвентаря. При этом строго-настрого предупредили, что за утерю номерка положен штраф в сто пятьдесят рублей с копейками. Яков Маркович хотел было отказаться от номерка, но ему этого не позволили.
Появление в турбазе странного персонажа вызвало неоднозначную реакцию. Со стороны молодых и весёлых туристов выкатилась волна грубых насмешек. Его большой нос, напомнивший кое-кому Сирано де Бержерака, незамедлительно получил обидное название «паяльник». Девушек поначалу его нос заинтересовал, но когда они увидели его причёску, то зафыркали и сказали: «Фу!» Один нахал, умевший, как впоследствии выяснилось, подражать разным звукам, пропел петухом и прокричал: «Кири-ку-ку! Царствуй, лёжа на боку» У директора турбазы, Натана Борисовича Левича, вид новоприбывшего вызвал неприязнь своей похожестью на бухгалтера-ревизора. И всё это ещё до того, как была обнародована его необычная фамилия.
Будущий сосед по палате, некто Иван Краснобрыжий, как только узнал фамилию вновь прибывшего придурка, так обрадовался, что не мог успокоиться не меньше часу и всё это время дико хохотал. Даже можно сказать, ржал. А как пришёл в себя, так сразу же приклеил Якову Марковичу обидную для него кличку «Братец Кролик».
Комнаты, где туристы ночевали и проводили время, не занятое лыжным катанием, по аналогу с учреждениями оздоровительно-лечебного содержания, назывались в «Солнечной Долине» палатами. Якова Марковича поместили в четырёхместную палату №6, которая, по прихоти коварной судьбы, располагалась на втором этаже, непосредственно над столовой, и недалеко от мужской уборной, откуда большой чуткий нос Кролика сразу же уловил: снизу запах квашеной капусты, а сбоку – острый нашатырный запах туристской мочи. Это привело его в тихий ужас.
Стены турбазы были рубленые из толстых то ли лиственничных, то ли пихтовых брусьев, почерневших от времени и давших по этой же причине глубокие трещины, в которых жили тараканы-прусаки. Потолок тоже был деревянный и своими полированными, набранными ёлочкой дощечками напоминал паркет. Когда Кролик ложился спиной на койку и смотрел в потолок, ему казалось, что он видит натёртый воском паркетный пол. От этого у Якова Марковича кружилась голова. Приходилось срочно поворачиваться на живот или на бок, тогда головокружение пропадало. И всё это было красиво и, наверное, пахло бы лесом и смолой, если бы не сильная струя квашеной капусты, из которой на кухне варили кислые щи с салом. Считалось, что в мороз туристам требуется повышенное содержание калорий.
Убранство палат не отличалось особыми изысками. Четыре койки с провисшими пружинными сетками; возле каждой койки стояли довольно удобные, но уродливые прикроватные тумбочки, с перекошенными ящиками, с трудом выдвигавшимися, и лежали ножные коврики, которыми туристы, не сговариваясь, чистили ботинки. Наподобие того, как в районе Самотёки, а также вблизи дорогущих гостиниц «Националь», «Метрополь» и «Савой» в Москве чистильщики из нацменьшинств наводили бордовыми бархотками блеск и лоск на штиблеты столичных штатских щёголей и хромовые сапоги военнослужащих. У стены стоял громоздкий полированный шкаф, получивший в туристском обиходе название «стервант». Справа и слева от него висели офорты и гравюры с изображением окружающих Домбайскую Поляну красивых гор, чтобы туристы не забывали, где они находятся.