И тут погас свет. И стало вдруг тихо, как в погребе.
– Вот, плять! – ругнулся Иван. – Фирка, сбегай, глянь, что там случилось. Зачем свет выключили?
Порфирий сбегал и скоро вернулся. Уже почти в полной темноте.
– Света нигде нет. Никто ничего не знает, что случилось.
– Пощупай-ка батарею, – велел тревожно Иван.
Порфирий потрогал радиатор водяного отопления, похожий на раздвинутые меха смолкнувшего баяна.
– Ну что?
– Вроде как холодеет.
– Это плохо, – сказал Иван сурово. – Видать, сурьёзная авария, братцы.
VIII
По странной дремучей логике советского общежития через стенку возле палаты №6 находилась не палата № 7 или №5, как можно было бы ожидать, а палата №15. Видно, не последнюю роль в этом деле сыграли привычные переименования и последовавшая за ними перенумерация.
Палата № 15 предназначалась для особо почётных гостей. Она так и называлась: гостевой номер. Впрочем, комната эта ничем особенным от других палат не отличалась. Те же коричневые стены из отполированных временем и потемневших лиственничных брусьев. В трещинах те же рыжие тараканы. Меж брусьев выглядывают тугие валики пропитанной извёсткой пакли. Так же потолок похож на паркет. Однако разница всё же была, хоть и небольшая.
В палате стояли не четыре, а две кровати. Они тоже были с провисшими сетками, зато железные решетчатые стенки не просто крашенные, как в других палатах, а никелированные, с набалдашниками. Рядом с кроватями две уродливые, «под орех» тумбочки, но на них зато настольные лампы-грибы. Из мебели можно отметить целый ряд. Громоздкий, светлого дерева шкаф, с большим «во весь рост» зеркалом, изображение в котором дробилось и дрожало, будто в подёрнутом рябью пруду, от постоянной беготни беспокойных туристов по коридору. Однотумбовый письменный стол под изношенным продранным зелёным сукном и лампой под зелёным колпаком. Рабочее кресло при столе и несколько стульев, стоящих в разных местах.
На окнах, их было два, висят пыльные тюлевые гардины, свисающие почти до самого пола (в обычных палатах подобных гардин не было). Над кроватями прибиты гвоздями, прямо по живому мясу, коврики с изображениями благородных оленей, тигров и змей. На образном языке кастелянш эти коврики носят название «надкроватные». Такие же коврики, но с рисунками менее изысканными, состоящими из двух зелёных полос по краям бордового поля, называются «прикроватными» и лежат на полу. Для босых ног.
С потолка, на цепи, свисает пятиламповая люстра в виде медного, позеленевшего окисью патины, широкого обруча с орнаментом из пятиконечных звёзд под названием «Враг не пройдёт». Лампочки горят вполнакала.
Ну, что ещё? Портрет Ленина, читающего газету «Правда». Да пожалуй, больше ничего. В общем, всё убранство комнаты, то есть палаты №15, свидетельствовало о том, что администрация турбазы «Солнечная Долина» проявила изысканный вкус и изобретательность, чтобы сделать гостевой номер максимально уютным и домашним.
Эта палата чаще всего пустовала в терпеливом ожидании почётных гостей. Что касается принципов отбора наиболее достойных, то этим наитруднейшим вопросом занимался лично директор турбазы Натан Борисович Левич, которого, как уже знает читатель, его супруга ласково называла Наташей. Он проявлял глубокое знание психологии, необходимый такт и политическую зрелость.
В первую очередь предпочтение отдавалось партийным руководителям в строгом соответствии с принципами демократического централизма. За ними шли руководящие работники советских органов. Впрочем, партийные и советские бонзы приезжали на Домбайскую Поляну крайне редко. Если честно сказать, никогда. Они предпочитали «Красные Камни» в Кисловодске. Исключение приходилось на нескольких известных людей высокого руководящего ранга. Например, в первую голову, это был Председатель Совета Министров СССР Косыгин Алексей Николаевич, который любил ходить в золотую осень пешком через Клухорский перевал. Но он останавливался всегда в альплагере «Домбай». Можно сказать, рядом, но всё же не совсем там, где был гостевой номер. Так что выходит, что это исключение не в счёт.
В палате №15 он никогда не был, что является, увы, бесспорным фактом.
Частенько, надо сказать, зимой и летом приезжал в Домбай на лоснящейся, наподобие морского льва, чёрной «Волге» первый секретарь Карачаево-Черкесского обкома партии, красавчик и дамский угодник, Николай Михайлович Лыжин. Он привозил всегда с собой какую-нибудь миловидную журналистку из Москвы, чтобы показать ей прелести Поляны. И угостить её чем-нибудь вкусненьким, кавказским.