А в это время Тонис проводил занятия со своей группой. Было сиротливо и особенно холодно из-за того, что пришли только двое из его самой многочисленной группы начинающих лыжников. Да и те пришли вместе с ним. Один, большой и толстый, в роговых очках, похожий на Пьера Безухова, пришёл лишь только из-за нелепого спора с Юрой Яшиным. Другая, доктор турбазы Света, она совершенно не умела кататься и пришла только из-за того, что пришёл Юрий Гаврилович Лесной, на которого она имела виды. Её никак нельзя было отнести к официальной группе начинающих лыжников-туристов по причине её официального статуса. Явилась, не запылилась. Клеит этого режиссёра, надеется, что он её пристроит на киностудию Мосфильм». Ничего, скоро он уедет. И кина не будет.
Зинур помог Свете и Лесному прицепиться бугелем к движущемуся тросу. Он не решился хлопнуть Свету (как-никак, официальное лицо) по попке, хотя докторская попка была такая круглая, крепкая, туго обтянутая брюками эластик, так красиво откляченная, что Зинур едва себя сдержал от дерзкого поступка. Он сказал только, сонно и солнечно улыбаясь:
– Привет, Светик!
У верхней станции Лесной подхватил стукнувшийся об отбойник бугель и подъехал к Свете, которая его уже ждала, ёжась от холода. Они помогли друг другу приладить бугеля, обмотав верёвку вокруг поясницы. Лесной не преминул высказаться:
– Ах, какая божественная талия!
На что Света заметила критически:
– А у вас, Юрий Гаврилович, талии совсем нет.
– Увы! – согласился Лесной. Он хотел что-то добавить что-то остроумное, но в это время подъехал Тонис.
– Быстренько повторим теоретическую часть курса, – произнёс Тонис, без тени улыбки на осунувшемся и посеревшем от мороза лице – Кто будет отвечать? – Тонис смотрел только на Свету, показывая ей ревность.
– Мы вместе, – сказала Света многозначительно, демонстрируя сведенные на морозе красиво выступающие скулы, как у Марлен Дитрих, которая не пожалела ради убийственной красоты выдрать несколько крепких коренных зубов, чтобы понравиться Эриху Марии Ремарку, Эрнесту Хемингуэю, Жану Габену и всем остальным своим великим любовникам. Лесной подтвердил своё согласие кивком массивной головы, улыбаясь наивными добрыми глазами сквозь очки.
– Итак, что такое горные лыжи? – И сразу добавил: – Не слышу ответа.
– Лыжи – это рельсы коммунизма, – дружно ответили Света и Лесной. Света не выдержала серьёзности и прыснула молодым смехом, согнувшись в пояснице буквой «глагол».
– Тихо, тихо! – заметил Тонис. – Ничего не вижу смешного. – Какой основной элемент в технике лыжного поворота?
– Боковое соскальзывание с падением на бок.
– Правильно. Молодцы! Теорию вы усвоили. Это похвально. Но повторить всегда полезно. Повторение – мать учения. Осталось совсем немного: научиться поворачивать на параллельных лыжах. Для начала приступим к освоению косого спуска. – Тонис помолчал, точно собираясь что-то вспомнить. – Да, вот ещё что, совсем забыл. Кто самый великий лыжный поэт из ныне живущих?
– Уилсон Макдональд, – снова хором ответили Света и Лесной. Теперь расхохотались все трое.
Отсмеявшись, Тонис сказал, выпуская пар изо рта:
– Правильно, чёрт побери.
Лесной поднял руку, как примерный ученик в школьном классе:
– Можно добавить, господин учитель?
– Валяйте, – интеллигентно разрешил Тонис.
Лесной изобразил отвечающего у доски недотёпу и протарахтел, без остановок и без знаков препинания, уже знакомый читателю текст из письма Ленина к Инессе Арманд: «Тра-та-та-та-та и Россией пахнет». Света от смеха стала судорожно икать.
– Хорошо, садись, – сказал Тонис, изображая школьного учителя. – Только в следующий раз надо читать с выражением. А теперь приступим к практической части. Становитесь здесь, рядом со мной, – он повёл рукой, показывая, где им встать. – Показываю. Держаться нужно совершенно свободно, раскованно. Корпус повёрнут от склона. Во так. Колени вместе, чуть отклонены к склону. Понятно? Ноги должны пружинить. – Он несколько раз свободно покачался на ногах, сгибая и выпрямляя их в коленях. – Руки с палками держать вот так. Повторяйте всё за мной.