А через час его уже как ветром сдуло. Правда, он всё же не смог уехать молча, понимал, видно, что это будет выглядеть несолидно. Поэтому напоследок, садясь в чёрную машину «Волга», сделал важные и нужные указания:
– Натан Борисович, ты последи, чтобы на время чрезвычайной аварийной ситуации туристам были обеспечены ответственные условия пребывания. И вот ещё что: этого разгильдяя, который сказал, что дизель сдох, гони к чёртовой матери. Пусть в другой раз знает, как языком трепать.
– Будьте уверены, Григорий Степанович, – поспешно заверил председателя Левич, – это мероприятие у меня на первом плане. Сначала он, а потом ещё врачиха.
– Счастливо оставаться! – прокричал Лашук, с хрустом захлопывая дверцу машины.
– Счастливого пути! – прокричали в ответ Левич, Шувалов и Солтан Худойбердыев вслед сорвавшейся с места машине.
– Ловко мы его спровадили, Андрей Николаевич, – сказал Левич, ткнув Шувалова кулаком в бок.
– А то! – ответил Шувалов.
– Что теперь? – спросил Левич, поверив в Шувалова.
– Теперь, Натан Борисович, – дал дельный совет Шувалов, – надо срочно воду спустить из системы отопления главного корпуса. Мороз нешуточный, промедление смерти подобно. Может порвать радиаторы вчистую. А это, сами понимаете, последнее дело.
– Я знаю, как это надо делать, – радостно сообщил Солтан Худойбердыев, сияя золотыми зубами. – Внизу корпуса имеется крантик для слива воды. Вентиль отвернуть, и готово дело. Вода уйдёт самотёком. Ол-лай!
– Вот и займись, – распорядился Левич. – А как закончишь это дело, сходи в альплагерь «Домбай» и скажи зимовщику, чтобы он открыл свои вещевые запасы и выдал нам под расписку спальные мешки. Посчитай, сколько нужно, пусть столько и даёт.
– Нипочём не даст. Скажет: без приказа Хуйбиева не имеет права.
– А ты его вежливо попроси. Он у нас на партийном учёте состоит. Скажи ему, что если будет залупаться, мы ему живо организуем строгача с занесением в учётную карточку. Это раз. И второе – пусть не забывает, что он обедает в нашей столовой. И чтоб каждому, не забудь, Солтан, по мешку.
– Инструкторам тоже?
– А как же! Они что, не люди? Я же сказал: каж-до-му. За исключением только тех, у кого имеется печное отопление в других корпусах.
Тем временем, пока Солтан Худойбердыев выполнял распоряжения касательно спуска воды из системы и насчёт спальных мешков, Левич без задержки направился в административный корпус и посетил там переговорный пункт прямой телефонной линии «Домбай-Теберда», которая работала круглосуточно независимо от дизеля. И связался с директором Тебердинского природного заповедника Барабанщиковой Любовью Сергеевной, которая одновременно была избрана, путём прямого и тайного голосования, председателем исполкома поселкового Совета народных депутатов.
А заповедник этот, надо тут прямо сказать, в пику Матери-Природе, пытался выращивать на грядках редкое растение женьшень, корешки которого, похожие на гомункул, обладали якобы чудодейственной исцеляющей силой от всех болезней. Женьшень же этот, настоящий, произрастал только в Китае и Корее и исключительно в диком виде.
Наталья Сергеевна была женщиной исключительной настойчивости и редкой целеустремлённости. Она стремилась поставить задуманное в своём заповеднике дело на широкую ногу. И выращенный ею женьшень приспособить для лечения больных туберкулёзом, на что были ориентированы многочисленные санатории Теберды, славящейся своим мягким климатом. А также для лечения прокажённых, которые ютились, бедные, в одиноком лепрозории на горе, по пути в Карачаевск. Любовь Сергеевна надеялась (и даже, честно сказать, рассчитывала) получить за свои открытия государственную премию и «Орден Ленина». На худой конец «Знак Почёта».
Поскольку Любовь Сергеевна всё время проводила на общественной работе, за женьшенем ухаживал её муж по имени Адам. Это был молчаливый, грустный, робкий, но старательный человек. Он имел незаконченное высшее образование, проучившись три года в Краснодарском сельскохозяйственном институте на ветеринарном факультете по специальности: «Лошади и крупный рогатый скот». Полученные знания очень помогали ему при выращивании женьшеня, поскольку это капризное и прихотливое растение требовало в уходе за собой много влаги и тени. Он не отличался крепким телосложением и откровенно боялся своей властной и крупномасштабной супруги, называя её на «вы» и непременно по имени-отчеству.