И тут поднялся в полный рост Иван Краснобрыжий, высокий, статный, широкоплечий, узкозадый, с вихрастым чубом из-под сдвинутой на затылок кубанки, с широкой ладонью, призывающей к тишине.
– Натан Борисович, – обратился он к Левичу, – теперь не время задавать вопросы. Я хочу выступить. Разреши.
– Выступить? – сильно удивился Левич. – Разве тебе не всё ясно? Хочу тебе напомнить, Ваня, что это не профсоюзное собрание. По-моему, на этом пора закругляться. Как, товарищи?
Видно, заразившись от Шувалова частичным искажением слов, Левич споткнулся языком на слове «товарищи», но произнёс его, в отличие от Шувалова, не в три, а в два приёма. У него получилось: «товар ищи», что привело к новой порции ржачки. Серьёзное мероприятие по оповещению замерзающих туристов о мерах по их спасению, предпринимаемых администрацией турбазы, постепенно, но неумолимо превращалось в большую полутёмную залу смеха. Однако это начинало надоедать из-за сведения скул и зевоты. Из разных мест разопревшей от духоты человеческой гущи стали раздаваться скучные голоса: «Хватит! Достаточно! Будет! Не треба! И так всё ясно. Что в лоб, что по лбу» Левич начал было произносить заключительные слова, но успел сказать лишь: «Ну что ж, на этом, как говорится…», как неожиданно раздался басистый голос академика Недели. При этом голос этот прозвучал не снизу, из гущи собравшихся людей, а как будто бы сверху, словно то был трубный глас ангела из горних высей. Или архангела.
– Пусть говорит! – рявкнул Нелеля, так внезапно грубо и не интеллигентно, что сидевшая с ним рядом публика вздрогнула, как будто рядом взорвалась петарда.
– Да-да, конечно, конечно, уважаемый Александр Христофорович, – сразу сник Левич, – пусть товарищ Краснобрыжий выступит. Только без шуток юмора, пожалуйста, – перевёл он угрожающий взгляд на продолжавшего стоять столбом Ивана. – И покороче.
– Спасибо тебе, Александр Христофорович, за поддержку меня, – сказал озорно Иван. – Я шлю тебе воздушный поцелуй, – Однако он не стал сопровождать этот поцелуй примитивным жестом, посчитав его сомнительным.
Кто-то неуверенно крикнул: «Регламент!», но его тут же зашикали, потому что пробудился задремавший интерес. Наверное, подумали, что Иван Краснобрыжий сейчас отмочит какую-нибудь хохму.
– Дорогие леди и жентельмены! – начал Иван, повернувшись к залу. – Собутыльники! Люди! Натан Борисович предлагает нам покинуть, образно говоря, поле боя. Я с этим категорически не согласен. Мы будем последними трусами и дезертирами, если примем его предложение. Это будет не по совести. Это будет не по долгу. Это будет не по чести. Я предлагаю альтернативу. А именно: всем остаться и покуда пока не уезжать. Что мы, в самом деле, безрукие и безногие, что ли? Хватит прикидываться иждивенцами и дураками, Иванами, не помнящими родства. Я, например, механик-дизелист шестого разряда. Лично я, вот этими самыми руками, – он показал растопыренные мозолистые пальцы изумлённой публике и тут же с хрустом сжал их в побелевшие кулаки, – берусь запустить два новых дизеля, которые, как утверждает Натан Борисович, они у него есть. Без всякой инструкции, которую где-то посеял бедолага Лёха Липатов. И хрен с ним совсем с этим гарантийным ремонтом, который так беспокоит Натана Борисовича. Дорого яичко ко Христову дню. Наплевать на него: то ли будет, то ли нет. На это дело мне потребуется двое суток. Беру социалистическое обязательство. Мне нужно несколько крепких мужиков, чтобы снять с фундаментов сдохший дизель и установить новых два. Думаю, такие архаровцы у нас найдутся. Взять хотя бы того же Кролика. – По залу прокатился ехидный смешок. Яков Маркович, сидевший в задних рядах, затаился и сделал вид, что его здесь нет.
– Кстати, о Лёхе Липатове. Что же его так уж здорово обидно и зло заклевали? Он человек пьющий, но добрый. Его пожалеть надо. Кроме того, в этом деле замешана женщина. Любовь значит. Дело нешуточное. Это тоже понимать надо. И зачесть как смягчающее вину обстоятельство. Да, вот ещё что. Директор будущего строительства говорит, что нужно греть теплотрассу. Это правильное предложение. Что ж, мы не найдём людей, которые смогут это сделать? Уверен – найдём.