В этот момент в клуб ввалилась с мороза группа спасателей из альплагеря «Красная Звезда», которую возглавил инструктор лыжного спорта Зинур Асфендиаров. Это были в основном те самые ребята, которые несколько дней тому назад повесили на гигантскую чинару автомобиль Доната Симановича, а потом вторично спрятали этот автомобиль в поленнице дров. Зинур улыбнулся белыми зубами на фоне загоревшего оливкового лица и сказал:
– Натан Борисович! Вам привет от Франца Тропфа. Наш отряд прибыл в помощь «Солнечной Долине».
– Зинур, Зинур, – зашелестело в женских рядах.
– Вот! – подхватил Иван. – Что я вам говорил? На ловца и зверь бежит. Как раз этот отряд спасателей можно приспособить к доставке дров для прогрева теплотрассы. У них насчёт дров имеется большой практический опыт. – Спасатели понимающе улыбнулись. – Я думаю, – продолжал развивать наступление воодушевившийся Иван, – что наше общее активное участие в ликвидации печальных последствий аварии не только принесёт нам всем ощутимую пользу, но и откроет новую славную страницу героических подвигов на Домбайской поляне. И покроет себя неувядаемой славой, наряду с повешенной машиной Доната Симановича. – Прокатился хохоток.
Иван смолк. Зал притих, не зная, как ему быть, что надо делать и кто виноват. Слышалось ровное прерывистое дыхание, озабоченное неопределённостью выводов. Захлопал в ладоши один лишь Порфирий, но его никто не поддержал. Иван продолжал стоять. Через минуту поднялся Юрий Гаврилович Лесной, напоминающий своей тушей одновременно бурого медведя и Пьера Безухова. Он сказал, поправив на переносице очки:
– Ребят! А ведь Иван дело говорит. Действительно, чёрт побери! Зачем нам уезжать в Теберду и подвергать свои жизни риску заразиться туберкулёзом? Если можем справиться с аварией своими силами. Это будет патриотично и весело, поверьте мне, я на этом деле съел собаку. Говорят, туберкулёз в наше время перестал быть опасным, как во времена Чехова, его полное излечение уже не проблема. Но всё равно непонятно: ради чего рисковать? Лично я никуда не поеду и останусь помогать Ивану Краснобрыжему.
Зал загудел непонятно: одобрительно или осуждающе. Перльштейн пропел петухом: «Кукареку! Пролетарии усех стран соединяйтесь!», скроил рожу и демонстративно спрятался за спинами зарождающихся добровольцев. Раздались свист, гам, топ и смех. Лесной, крепко подумав, решил, что нужно что-то добавить умное и важное, и добавил:
– Нет, я серьёзно. Призываю всех присоединиться.
Неугомонный Зинка Перльштейн прокричал откуда-то из-под стульев:
– Пролетарии и пролетарки усех стран – присоединяйтесь! – И прощёлкал соловьём. Здорово похоже.
Академик Неделя отчётливо и густо проговорил:
– Наступает исторически-критический момент.
Как всегда, в его словах не проглядывалось дно, и было непонятно: он издевается или говорит на самом деле.
Левич растерялся. Такого крутого поворота он никак не ожидал. От растерянности он задал риторический вопрос:
– Да, но как же быть с трёхразовым горячим питанием?
В ответ посыпались риторические советы:
– Хрен с ним! Обойдёмся сухомяткой!
– Можно готовить на костре.
– Хлеб всему голова.
А один, маленький, плюгавенький, рыжий конопатый, тот самый Петруша, повстречавшийся однажды Левичу, Лашуку и Шувалову, когда те делали обход Домбайской поляны, прокричал весело:
– Гражданин начальник! Вспомните про ВПК.
Левич нахмурился, сморщив лицо, он плохо расслышал и устал.
– Что-что? Я не понял. Повторите, пожалуйста. Причём здесь военно-промышленный комплекс?
– Не военно-промышленный комплекс, – продолжал настаивать Петруша снисходительно, а военно-полевая кухня. У нас, на Дону, как картошки поспеют, все заводы и фабрики становятся шефами. И всех на три дня посылают на картошку. А военный округ выделяет ВПК.
– Это идея! – оживился Левич и поднял указательный палец вверх, нацелив его на потолок. – Надо будет этот вопрос провентилировать. Солтан, поручаю тебе связаться со штабом Южного военного округа. – Далее он продолжил раздумчиво, более миролюбиво и менее воинственно: – Ну, что ж, товарищи, я вижу, что предложение товарища Краснобрыжего, поддержанное Юрием Гавриловичем, многих задело за живую нитку. Это говорит о многом. Признаться, для меня это неожиданно, но очень приятно и ко многому вдохновляет. Думаю, будет правильно и по-партийному, если поставить этот животрепещущий вопрос на голосование.
Кто-то из зала предложил, видно, был опытен в подобных делах:
– Тогда сначала надо избрать счётную комиссию. Предлагаю избрать её из меня, плюс Зинка Перльштейн.