— М-ръ и м-съ Тутсъ!
Немедленно за этой прокламаціей вошелъ м-ръ Тутсъ, значительно пополнѣвшій и потолстѣвшій, и подъ руку съ нимъ черноокая леди, очень недурная и весьма прилично одѣтая.
— М-съ Блимберъ, — сказалъ м-ръ Тутсъ, — позвольте вамъ представить мою жену.
М-съ Блимберъ была очень рада принять супругу м-ра Тутса. М-съ Блимберъ не отличалась большою снисходительностью, но была очень добра.
— И, такъ какъ вы меня знаете издавна, — говорилъ м-ръ Тутсъ, — то ужъ заодно, позвольте васъ увѣрить, что моя супруга презамѣчательнѣйшая изъ всѣхъ возможныхъ жеищинъ.
— Милый! — возразила м-съ Тутсъ.
— То есть, я вамъ скажу, что именно такъ, — продолжалъ м-ръ Тутсъ, — увѣряю васъ, м-съ Блимберъ, она, что называется, самая экстраординарная женщина.
М-съ Тутсъ засмѣялась отъ полноты души, и м-съ Блимберъ подвела ее къ Корнеліи, которая въ эту же минуту не замедлила получить достодолжные комплименты отъ м-ра Тутса. Между тѣмъ д-ръ Блимберъ повторялъ:
— Браво, Тутсъ, браво! Вотъ и вы поклонникъ гименея и достойный гражданинъ. Браво!
Раскланявшись такимъ образомъ съ незабвеннымъ начальникомъ, м-ръ Тутсъ поспѣшилъ къ м-ру Фидеру, стоявшему въ углубленіи окна. М-ръ Фидеръ, парившій отъ восторга на седьмомъ небѣ, залился громкимъ смѣхомъ.
— Вотъ оно какъ, старый буршъ! — говорилъ м-ръ Фидеръ, — вотъ какъ! Всѣ мы забрались на эмпиреи вмѣсто Олимпа, не такъ ли?
— Фидеръ, — возразилъ Тутсъ, — поздравляю гебя! Если ты такъже блаженъ и счастливъ на порогѣ супружеской жизни, какъ я, то тебѣ нечего больше желать.
— Я, вотъ видишь, не забываю с_в_о_и_х_ъ старыхъ друзей, — сказалъ м-ръ Фидеръ. — Я ихъ приглашаю на с_в_о_ю свадьбу. Вотъ что, любезный Тутсъ!
— Фидеръ, любезный другъ, — сказалъ Тутсъ, — было много обстоятельствъ, которыя мѣшали мнѣ вступить съ тобою въ сношенія до окончанія моей свадьбы. Наша свадьба происходила почти втихомолку, не было никого, кромѣ общаго нашего друга, который служитъ капитаномъ въ пол… право не знаю, въ какомъ полку, да это, разумѣется, все равно. Послѣ свадьбы я и м-съ Тутсъ, какъ водится, ѣздили за границу, и передъ этой поѣздкой я писалъ къ тебѣ обо всемъ, что случилось. Этого, говорю тебѣ, довольно для моихъ пріятелей, и добрый Фидеръ не обидится.
— Любезный Тутсъ, другъ ты мой сердечный, я вѣдь только пошутилъ, — сказалъ м-ръ Фидеръ. пожимая его руки.
— Фидеръ, я желалъ бы знать, что ты думаешь насчетъ моей женитьбы.
— Исполать тебѣ, Тутсъ! подцѣпилъ на славу!
— Спасибо, Фидеръ, да еще вотъ какая исторія: тебѣ никогда не узнать, что это за экстраординарная дама.
М-ръ Фидеръ изъявилъ желаніе освѣдомиться подробнѣе, но м-ръ Тутсъ отрицательно покачалъ головой.
— Короче, мой другъ, — сказалъ м-ръ Тутсъ, — какъ ты полагаешь, что мнѣ особенно было нужно въ моей женѣ?
М-ръ Фидеръ недоумѣвалъ.
— Деньги y меня есть, — продолжалъ Тутсъ, — не такъ ли?
— Денегъ y тебя куры не клюютъ, — пояснилъ м-ръ Фидеръ.
— Ладно, пріятель, ладно. Ну a насчетъ мозгу-то какія y тебя понятія? То есть, я хочу знать, есть ли y меня мозгъ?
— Вдоволь и мозгу, — отвѣчалъ м-ръ Фидеръ.
— Ну, оно можетъ и вдоволь, да только проку-то въ немъ нѣтъ. Ума-то, видишь ты, не хватаетъ въ немъ малую толику. Короче сказать, подъ этимъ черепомъ слишкомъ мало здраваго смысла, любезный другъ, — заключилъ м-ръ Тутсъ, ударивъ себя по лбу.
— Вотъ и неправда, пріятель. Ты всегда отличался здравымъ смысломъ, въ этомъ я готовъ увѣрять всѣхъ.
— Полно, Фидеръ, ни слова больше. Я себя отлично понимаю и всегда готовъ признаться, что голова моя довольно таки пуста. Ну, a зато моя жена… то есть, я тебѣ скажу, преобширнѣйшая палата ума и здраваго смысла. Родственниковъ y меня, ты знаешь, нѣтъ никакихъ, и, стало быть, ни съ чьей стороны я не встрѣтилъ препятствій. Совѣтоваться ни съ кѣмъ я не хотѣлъ. Можно было, пожалуй, поговорить объ этомъ съ моимъ старымъ опекуномъ, но ты знаешь, Фидеръ, вѣдь опекунъ-то этотъ хуже корсара, стало быть, нечего было и спрашивать его.
— Конечно, конечно, — подтвердилъ м-ръ Фидеръ.
— И выходитъ, любезный, что я дѣйствовалъ по собственной своей волѣ. То есть, я тебѣ скажу, я не могу нарадоваться, что никто въ ту пору не перекосилъ моей дороги. Послушай, Фидеръ, только я одинъ въ цѣломъ свѣтѣ могу судить о необыкновенныхъ способностяхъ своей жены. Если когда-нибудь англійскія женщины вздумаютъ вступиться за свои права, то ужъ наше почтеніе, безъ моей жены имъ ничего не сдѣлать, тогда какъ съ ея могучимъ и крѣпкимъ умомъ онѣ сломятъ хоть кого. Сусанна, не надсажайся, моя милая! — круто заключилъ м-ръ Тутсъ, выставляясь изъ-за гардинъ.
— Ничего, мой другъ, я только разговариваю, — отвѣчала м-съ Тутсъ.
— Но тебѣ надобно остерегаться, мой ангелъ, — сказалъ м-ръ Тутсъ. — Къ чему ты такъ надсажаешься? Она, видите ли, ужасно горяча, — говорилъ Тутсъ, обращаясь къ м-съ Блимберъ, — и какъ скоро одушевится, медицинскіе совѣты ей ни по чемъ.
М-съ Блимберъ, пользуясь благопріятнымъ случаемъ, распространилась насчетъ необходимости буквально выполнять предписанія врачей, но въ эту минуту м-ръ Фидеръ подалъ ей руку и привелъ къ длинному ряду каретъ, готовыхъ ѣхать къ церкви. Д-ръ Блимберъ провожалъ м-съ Тутсъ. М-ръ Тутсъ провожалъ прекрасную невѣсту, вокругъ которой порхали, какъ мотыльки, двѣ газовыя дѣвушки, ея вѣнчальныя подруги. Братъ м-ра Фидера, баккалавръ теологіи и философіи, отправился немного раньше, чтобы приготовиться заранѣе къ совершенію священнослуженія.
Все окончилось благополучно, и торжество сопровождалось отмѣннымъ великолѣпіемъ. Корнелія, въ своихъ синихъ очкахъ и маленькихъ кудряхъ, выступила чинно и важно, какъ юная пава, и д-ръ Блимберъ вручилъ ее, какъ человѣкъ, заранѣе совершенно обдумавшій всѣ стороны великаго дѣла. Газовыя дѣвушки волновались, по-видимому, больше всѣхъ. М-съ Блимберъ тоже была растрогана, но весьма немного. При выходѣ изъ церкви, м-съ Блимберъ замѣтила Альфреду Фидеру, что теперь ей остается только познакомиться и поговорить съ Маркомъ Тулліемъ Цицерономъ въ его прелестномъ тускуланумѣ, и она спокойно закроетъ глаза, ибо тогда свершатся всѣ желанія ея счастливой жизни.
Затѣмъ для немногихъ гостей былъ сервированъ завтракъ, великолѣпный, классическій завтракъ. М-ръ Фидеръ былъ чрезвычайно изворотливъ и веселъ, и его остроуміе до такой степени подѣйствовало на впечатлительную душу м-съ Тутсъ, что почтенный ея супругъ не разъ принужденъ былъ дѣлать черезъ столъ энергичныя замѣчанія: "Сусанна, дружокъ мой, не надсажайся, сдѣлай милость!" При окончаніи завтрака, м-ръ Тутсъ, несмотря на телеграфическіе сигналы своей супруги, счелъ съ своей стороны иеизбѣжно необходимымъ произнести приличную рѣчь, которая могла бы достойнымъ образомъ завершить великолѣпное торжество. Для этой цѣли м-ръ Тутсъ поднялся на ноги и началъ такъ:
"Прошло много лѣтъ, какъ въ этомъ домѣ удручались… ничего, собственно говоря… я хотѣлъ кое-что замѣтить насчетъ умственной пытки, или, такъ сказать, ломанья головы; но это — вздоръ, трынъ-трава… я никого не обвиняю. Я былъ почти свой y Блимбера въ семействѣ и даже цѣлый годъ имѣлъ въ учебной комнатѣ свою собственную конторку, за которой упражнялся… но это не идетъ къ настоящему дѣлу. Въ настоящій торжественный день другъ мой Фидеръ… Фидеръ…
— Сочетался бракомъ, — подсказала м-съ Тутсъ.
"При этомъ, леди и джентльмены, не лишнимъ считаю замѣтить, что моя жена — самая экстраординарная изъ всѣхъ возможныхъ женщинъ, и если бы теперь на моемъ мѣстъ говорила она, нѣтъ сомнѣнія, ея рѣчь, что называется… ну, разумѣется, вы понимаете, что она, точно такъ же, какъ и я, или, такъ сказать, я вмѣстѣ съ нею не могу допустить, чтобы другъ мой Фидеръ, сочетавшійся бракомъ… бракомъ…
— Съ миссъ Блимберъ, — подсказала м-съ Тутсъ.
— Нѣтъ, мой ангелъ, съ м-съ Фидеръ, — возразилъ м-ръ Тутсъ, дѣлая коротенькое отступленіе въ пользу своей супруги. — Итакъ, леди и джентльмены, моя мысль, собственно, та, что: "Ихъ же соедини…
— Богъ соединилъ, — поправила Сусанна.