Но главным героем этих событий было, конечно же, море. Море задавало тон жизни этой маленькой крайней улицы маленького приморского поселка. Море было властелином настроений и координатором всех планов. Ведь никто заранее не знает, каким проснется море в новый майский день.
Каждое утро Оля открывала калитку и выходила на высокий обрыв – здороваться с морем. Она сверяла с ним свои дела и советовалась по бытовым вопросам. Например, если утром море еле угадывалось, плотно зашторенное туманом, Оля сразу понимала его намек – надо ехать на базар и по магазинам – дома сидеть будет мокро. А если море распахивало перед ее взором всю свою ширь, дела отпадали сами собой до обеда.
Море ласкалось тихими мелкими волнами, вздыбливалось от противного восточного ветра, разъяренно бросалось на узкую песчаную полоску берега темно-бурыми валунами с плотной глинистой взвесью. Оно звучало повсюду: на пляже, во дворе, в доме и во сне. Оно примиряло с поворотными точками жизненного зигзага. Море было разным, но всегда – холодным. Одесское побережье редко может похвастать теплым морем в мае. А в этом мае оно и вовсе не пыталось хвастать.
Никита купался – забегал в воду, взмахивал руками, и погружался на самое дно, выныривал, весело отфыркиваясь. А Оля отсиживалась на берегу. Сделав пару тщетных попыток войти в колкую холодную воду, она отступала. Песок был ее нежным другом, он быстро разогревался на майском солнце и искренне делился с ней своим теплом.
Купание не входило в Олины планы еще и потому, что приходилось снимать одежду. А это было неудобно. Особенно в те моменты, когда на пляже показывался Питер. Оле гораздо спокойнее было за свои выдающиеся части тела, когда они были скрыты футболкой и шортами или спортивным костюмом.
Но была у нее одна мечта. С самых дальних дней детской памяти тянулся к ней след от купания на восходе солнца. Это было всего раз в жизни, когда дед взял ее с собой на морскую рыбалку летом, но зацепилось в памяти таким ярким гвоздиком, что всякий образ моря неизбежно цеплялся за него, требуя повтора.
Спустя неделю жизни в домике у моря, отдохнув и отоспавшись от привычного рабочего ритма, Оля начала просыпаться на рассвете – сама, без будильника. Она выходила на обрыв и вглядывалась в полоску горизонта, вызывая солнце. И солнце выходило – искренне яркое или стеснительно прикрытое облаками. Иногда в это время выходило не только солнце, но и еще одна фигура – слегка округлая в области живота и увенчанная такой же солнечной копной волос. Фигура Питера выходила из тихой утренней воды и Оле казалось, что это кусочек рассветного солнца отделился от моря и остался на его шевелюре.
Потом начинался день, наполненный мелкими и крупными отпускными событиями, начинались и заканчивались стычки с сыном, внезапно вклинивались рабочие вопросы, на которые приходилось давать подробные ответы. А хотелось отключить телефон и вообще все звуковые фоны, кроме моря.
- Как они меня все достали! – в сердцах бросила трубку Оля после очередной рабочей беседы.
- Ну, так забей… - лениво протянул Никита, ковыряясь в миске с клубникой.
- Забей?! – взвилась Оля. – Интересно! А кто тогда будет нам деньги зарабатывать? Может быть ты?
- Ну, так поменяй работу. Тебе ж уже давно надоело это.
- Ага. А накопления наши все здесь – в этом отпуске. Ты прекрасно знаешь, что мне не на кого опираться.
- Ма, а ты прекрасно знаешь, что было бы на кого, если бы…
- Так все! Спасибо за консультацию по правилам жизни. Очень ценно.
- Просто отец бы помогал, но ты же сама его отправила и сказала, что тебе ничего от него не надо. Так и кукуешь уже десять лет.
- Так! Это он тебе сказал?! Отлично вообще! Вы меня обсуждаете? – Оля даже вскочила с шезлонга от возмущения. Она забегала по дорожке взад-вперед, не зная, как остановиться.
- Да ниче мы тебя не обсуждаем. Это ж простой логический вывод.
- А, ну да. С логикой у тебя все отлично, сынок. Ты уроки вообще сделал? – нашла наконец зацепку Оля.
- Щас, доем и сделаю, – Никита подхватил большую клубничину, бросил ее в рот и, натянув капюшон своего кокона, отправился в дом, - достали уже эти уроки…
Но Олино возмущение бурлило в крови дикой смесью молока и пива. Нужно было его как-то нейтрализовать, а то последствия могли быть неожиданными. И она решила пройтись вдоль моря. Но за калиткой столкнулась нос к носу с Питером.