Мозг каждый раз подсказывал Пак, что ей стоит забыть об этой женщине навсегда, будто её никогда не существовало, но сердце продолжало попытки оправдать мать — вдруг она так сделала ради того, чтобы самой Суён было лучше. Но ведь, если бы мать её любила также, как она её, то не бросила бы не смотря ни на что, верно? И так постоянно — здравый рассудок пытался спорить с сердцем, хотя прекрасно знал, что победа точно не за ним. У большинства детей, с которыми девушка жила практически девятнадцать лет, внутри творилось тоже самое. Они любили родителей, не смотря ни на что, ведь с ними явно было бы куда лучше, чем здесь, под надзором воспитателей, которые редко кому когда делали поблажки. На удивление Пак Суён с её жаждой танцевать входила в это самое «редко», что можно было назвать чистой воды благословением, ведь вообще не понятно, как её талант сумела развидеть Момо, настоявшая на том, чтобы девочка танцевала. В то время японка часто навещала детей в детском доме, принося какие-никакие вещи и игрушки от своих учеников, а также от работников «Вивьен», для которых не составляло никакого труда достать немного еды, или одежды. Пожалуй, это стало одной из причин того, почему Пак так сильно любит каждого в здании, где и располагается танцевальная студия, ведь они, в своё время, и в неё тоже знатно вложились, пусть и не знали этого до тех пор, пока Хираи случайно не проболталась на одном из корпоративов, выпив уж слишком много пунша в тот день. Об этом много кто, на следующее утро, успешно забыл, но всё же пару человек, в силу того, что пить умели лучше, чем большинство работников, запомнили столь шокирующую информацию, которая вскоре донеслась до госпожи Чо, которая была готова попросту избить шваброй каждого, кто хоть слово скажет Суён. Она-то знала об этом всё это время, ведь, будучи ещё совсем маленькой, девочка не раз приходила к ней на чай, время от времени получая от воспитателей детского дома за несоблюдение расписания. Ей ведь итак сделали огромную поблажку, позволив два раза в неделю, за ручку с Момо, выходить за территорию заведения куда-то, помимо школы.
— Ученица Пак, Вас вообще волнует, что происходит на занятии, или... — раздаётся звонкий голос преподавательницы, всё так же стоящей возле доски, как и в начале урока, что было удивительно, ведь она обычно всегда подходила к нарушителю, привлекая его или её внимание подзатыльником.
— Нет, – не успевает женщина даже закончить говорить, как получает ответ на якобы волнующий её вопрос, который тут же, сухим, от усталости, голосом выдаёт Суён, поднимая голову с парты и сонным взглядом осматривая негодующую мадемуазель, – Вы же знаете, что я всегда готовлюсь дома, Ли сонсэним, так что, лично я не вижу никакого смысла Вам врать касательно моей заинтересованности в Вашем рассказе о экзамене, к которому я не готова ни морально, ни физически. А вообще, знаете...
Так, нет. Стоп, стоп, стоп. Суён и правда представила себе подобную картину и думала, что сумеет воплотить её в реальность? О нет. Пусть ей и было наплевать на то, что творится на уроке, но до такой степени — ни в коем случае. Пак всю свою жизнь воспитывалась так, что взрослых нужно уважать, ни разу не смотря на их статус и положение в обществе, именно поэтому попросту язык не поворачивался перечить учителю, пусть ой как хотелось это сделать и не раз.
Резко подняв голову с парты, девушка тут же заправила волосы за уши, ведь они уже успели прилипнуть к обеим щекам, отвесив совсем лёгкий поклон преподавателю и открывая перед собой тетрадь, до этого спокойно лежащую на краю стола.
— Прошу прощения, сонсэним, такого больше не повторится, – ага, конечно. Не повторится. Ещё как не повторится. Прямо вот никогда не повторялось, сейчас тоже не повторилось. Вот примерно так это звучало в голове у Суён, которая принялась теперь ещё и за поиски ручки.
На лице учителя было явно заметно недовольство, но она снова вернулась к своему разговору о всё том же предстоящем экзамене, снова забывая о несобранной ученице, которая тотчас облегчённо выдыхает, слегка склоняясь к парте, чтобы её не было видно за ученицей, сидящей спереди. В конце-концов, за оставшуюся минуту урока вряд ли может произойти что-то важное, из-за чего стоило бы записывать дату в практически пустую, исписанную одними только числами, тетрадь. Ну и темами, понятное дело, иначе Пак уж ну никак не смогла бы подготовиться к уроку, на котором, зачастую, проводили опрос, дабы проверить уровень знаний учащихся и выставить им хоть какие-то оценки. Не просто так ведь в школе существует рейтинг и не просто так из заведения ежегодно выгоняют человек так пять, находящихся в самом его низу. Даже не удивительно, что в школах Южной Кореи так распространён буллинг, а на территории страны — подростковые самоубийства.