— Привет, — Пак уже по голосу способна определить, кто именно пришёл на занятие, поэтому ей даже не приходится поворачиваться в сторону девушки, продолжая заниматься тем же, чем и была занята до прихода Кан Сыльги.
— Да, привет, — всегда поражало то, как быстро Момо может менять своё настроение. Из улыбающейся влюблённой девушки она снова превратилась в строгого, безэмоционального тренера по танцам, от которого, как и всегда, стоит ожидать, пожалуй, самых болезненных занятий.
Суён же, в свою очередь, дожидается, пока Кан подойдёт к зеркалам и только тогда начинает разговор с ней, прекрасно зная, что девушка его поддержит, как минимум, в силу своей ужасной болтливости, которая, пусть иногда и могла вывести из себя, но порой была даже полезна, ведь можно было ей рассказать всё, что волнует, а затем, даже если и не получить годный совет, то, хотя бы, убедиться в том, что на деле не всё так ужасно, как казалось раньше, ведь именно у Сыльги в жизни всегда творился чистой воды трэш и именно от неё Пак, в своё время, узнала о том, что существуют такие родители, от которых не то, чтобы сбежать хочется, а с которыми лучше бы тебя просто выбросили. Примерно так себя чувствовала эта девушка, пусть и пыталась делать вид, что у неё всё отлично.
О да. Всё было отлично до тех пор, пока Суён случайно услышала не самый разговор Кан с Момо, где чётко упоминалось то, что Сыльги в любой момент может занять комнату отдыха в «Вивьене» в случае, если её отец снова будет поднимать руку, или если мать возьмётся за бутылку. С тех пор Кан Сыльги для неё это не скорая помощь, которая способна выслушать, если ты в этом нуждаешься, а живой человек со своими проблемами, который способен реально поддержать, пусть и не самыми лучшими способами. Ведь раньше все здесь воспринимали её исключительно как ходячую подушку для высказывания своих проблем, тем самым ещё больше нагружая. И было это до тех пор, пока Суён это просто не выбесило и она не пригрозилась выселить всех на улицу, под одобрительные кивки Момо и извинения Сыльги.
— Что нового? — вопрос сам по себе слетает с губ, застав и Пак и Кан врасплох, ведь ни одна из них не была готова к тому, что их разговор начнётся с чего-то подобного, вместо привычного «не представляешь, что со мной стряслось».
— Без изменений, — и Сыльги достаточно быстро ориентируется, бросая в сторону Суён лёгкую улыбку и инстинктивно поворачиваясь в сторону вновь открывающейся двери, за которой виднеются две макушки, принадлежащие никому иному, как Ли Чеён и Ли Черён, которые, как и всегда, в принципе, приходят вместе и ровно в ту минуту, когда, по времени, должно начаться занятие. Обменявшись с обеими девушками приветственными кивками, Пак и Кан снова возвращаются к своему только начинающемуся диалогу, — А у тебя?
— Тоже, — буквально на секунду улыбнувшись, тихо отвечает Суён, отводя взгляд в сторону.
Ей, конечно, хочется рассказать о том, что приключилось за те два дня, что они не виделись, но девушка прекрасно понимает, что у Сыльги и своего навалом, пусть она всегда настаивает на том, чтобы ей рассказывали, ссылаясь на то, что так она, якобы, отвлекается от домашних проблем. Ничерта не отвлекается. Говорит так, лишь бы только другим хоть как-то помочь, хоть как-то поддержать, в то время как внутри кошки скребут. И не только от того, что вообще слышит каждый раз, когда с ней разговаривают на те или иные темы, а ещё и от осознания неприятного факта, что у других в жизни неприятность — не на ту сторону надеть пижамные штаны. И пусть Кан всегда говорит о том, что всё нормально, Пак прекрасно знает, что она каждый раз в голове сравнивает то, что имеет сама и то, что могла бы иметь, если бы росла в семье с любящими родителями. Сама такая же.
— Скучно мы живём, видимо, — с губ Сыльги срывается лёгкий смешок, в котором чувствуется совсем не то, что должно присутствовать в смехе. Какая-то пустота и даже тоска, что ли. Или же Суён просто послышалось? — Джой, слушай...
И снова со стороны входа в студию слышится громкий скрип, за которым следует не менее громкий смех, принадлежащий сразу нескольким людям, среди которых уже можно разглядеть знакомые лица, радостно улыбающиеся и уже готовые подойти поближе для того, чтобы поздороваться и, наконец, приступить к занятию. Но вот только Суён, вместо того, чтобы тратить лишнее время на тех, с кем видится почти каждый день и у кого, как ей точно известно, жизнь протекает спокойно и стабильно хорошо, только машет им рукой в ответ, сразу переводя взгляд на Сыльги, которая даже немного стушевалась под кучей взглядов танцоров, так вовремя пришедших не в самый подходящий, для неё, момент. Редко когда к ней кто-то обращался по этому её детскому прозвищу, которое было дано ещё в те времена, когда она была ещё ребёнком, только пришедшим на свои первые занятия, никем иным, как Хираи Момо, которая весьма-таки удачно подобрала ей такое прозвище, ведь, даже не смотря на своё не самое радостное положение в обществе, Пак всё равно излучала собой радость, что и натолкнуло японку на столь нестандартное второе имя. И, пожалуй, именно поэтому Суён до сих пор просто обожает, когда её так называют, пускай большинство уже и забыло о таком имени как «Джой Пак».