Да, он поступил бы как трус, если бы сбежал при первой попавшейся возможности, что пытался сделать сейчас, в спешке стягивая с себя спортивные шорты и пытаясь натянуть на всё ещё немного потное тело джинсы, но ведь сам Ким даже не претендовал на звание самого смелого парня из команды. Его главной задачей было сыграть в сегодняшней игре и попытаться доказать всем, кто в нём сомневался, что он на что-то да и способен, так что, в силу того, что справиться с этим он успешно не сумел, можно просто смыться со школы пораньше. Ведь и так прекрасно понятно то, что завтра в школе ему влетит от физрука по полной. Зачем окончательно портить себе единственный выходной день на этой неделе, и без того потраченный на чёртов провал? Смысла в этом было меньше, чем в чехле для зонта, о котором все всегда, почему-то, забывают.
— Далеко собрался? — слышится спокойный мужской голос со стороны входа из зала в раздевалку.
Глупо было надеяться на то, что его исчезновение никто не заметит. И Тэхён это прекрасно понимал, пусть до конца надеялся на то, что, даже если и заметят, то, хотя бы, тактично проигнорируют, решив оставить несостоявшегося игрока в покое до следующей игры, перед которой Ким, снова стоя на коленях в кабинете тренера, являющегося, по совместительству, учителем физкультуры в их школе, будет умолять его снова взять в основной состав и дать последний шанс, который, понятное дело, будет и вовсе не последним.
И совсем было не удивительно то, что этот самый спокойный голос принадлежит Чон Чонгуку, которого Тэхён смог узнать, даже стоя к нему спиной и уже натягивая на себя слегка смятую, из-за того, что её изначально не особо-то бережно оставили в шкафчике, футболку. Конечно, этот парень обычно раньше всех замечал пропажу в лице волейболиста-проблемы для команды, и у него на то была весьма-таки веская причина.
— Чего тебе надо? — даже и близко не повернувшись к младшему, сухо спросил Тэхён, уже заправляя края футболки в джинсы, ко всему прочему, размера так на два больше, чем было нужно.
Киму, откровенно говоря, плевать было на то, что и кому от него нужно, ведь он был намерен, как и всегда, попросту игнорировать любые вбросы и претензии в свой адрес, как это было абсолютно каждый раз, без каких-либо исключений, но ведь стоит поскорее узнать от одноклассника, чего он добивается, чтобы устранить возможного свидетеля своего побега, так что лучше Чонгука, в сложившейся ситуации, не игнорировать, дабы о его слабости не узнали раньше, чем нужно.
— Тебе обязательно вот так сбегать каждый раз, когда что-то не получается? — достаточно Чону только завершить свой вопрос, как с уст Тэхёна незамедлительно срывается нервный смешок, появившийся непонятно зачем и непонятно откуда.
Парень даже удосуживается одарить младшего своим быстрым оценивающим взглядом, в котором виднеется нескрываемая насмешка и некая издёвка, от которой, у любого нормального человека (каковым и был Чон Чонгук), мурашки по коже бежали бы огромным табуном.
Школьник на подобную реакцию только закатывает глаза, не забывая, как и всегда возмущённо хмыкнуть, в ожидании какого-никакого ответа на свой вопрос от Тэхёна, который, вместо этого, только и делает, что садится на лавочку, доставая из-под неё свои уличные кеды, и приступая к развязыванию шнурков на них, без чего, к сожалению, впихнуть свою ногу в обувь было бы чем-то из ряда фантастики. Чонгук прекрасно понимает, что сейчас добиться хоть каких-то слов со стороны старшего у него не получится, именно поэтому уже тянется рукой к ручке двери, готовясь её открыть и всё же вернуться к своей команде, как застывает на месте от тех слов, которые, будто невзначай, бросает Тэхён, заканчивая возиться со шнурками и уже поднимаясь с лавочки на ноги:
— Ты же понимаешь, что, если я тебя бросил, то уже не вернусь, так ведь, Чон Чонгук?
И школьник готов просто на месте придушить старшего за его слова, которые ранят сильнее, чем тот же сегодняшний провал, но не успевает даже ничего сказать в ответ, как Тэхён, одарив одноклассника последней лучезарной улыбкой, скрывается за второй дверью в раздевалке, ведущей, непосредственно, прямиком на улицу.