– Потерялся мячик. Может, ты знаешь, где? “Нужно бы удержать ситуацию под контролем, обойтись без рубки”, – думал Фима как-то безучастно – так, будто смотрел на все происходящее со стороны. Он вдруг понял, что в их плане отсутствовал один немаловажный пункт: как вести себя с Антоном.
Зря, ох как зря не обговорили они это.
Антон осуждающе покачал головой:
– Ну вот, уже на “ты”. А ведь вчера еще был – Антон Владиславович. Что ж такое, братва? Али не люб я вам боле? Дайте катану, пузо порежу.
Кто-то дернулся слева от Фимы, занося биту. Фима вскинул руку:
– Стоп!
Валентин. Нервный все же он, присматривать за ним нужно.
– Н-да, – заявил Антон. – Без мячика это мучение одно.
– Ну все, – повернулся к нему Фима. – Хорош. Крут ты безмерно, и так знаем. Пара вопросов к тебе, и мы уйдем.
Кто-то встал перед рацией, заслонил ее от Антона. Пожав плечами, Антон повернулся к ним спиной, подошел к стулу, уселся на него и, закинув ногу на ногу, обхватил руками волосатое колено.
– Почему же сразу – уйдем? Я, если серьезно, оч-чень даже рад вас здесь видеть.
Голос уже другой, и вправду серьезный. Ну да кто его поймет, Антона, с ним ухо востро держи.
– Где стяг? – Фима присел возле него на диван. – Мы за ним пришли.
Антон сморщился непонимающе:
– Что? Ааа… стяг? Флаг – ты про него?
Фима молча кивнул.
– Ведь по-русски спросили: где наш стяг? – сказал Демин. – Зачем переспрашивать?
Наклонившись вперед, Антон шепотом обратился к Фиме:
– Можно я не буду ему отвечать? Он грубый. Позвонили бы, говорю же, я бы сам вам его привез. Мне не трудно.
Повисшая было пауза оборвалась бодрым голосом Антона. Он дотянулся до куртки на диване, на которой спал, откинул ее, открыв лежащий под ней вещмешок, показал:
– Вот стяг. Возьмите.
Максим подошел, взял вещмешок, заглянул внутрь. Кивнул: все в порядке. С лица Антона, медленно оглядевшего их еще раз, окончательно сошла бесшабашная ирония.
– Вы бы позвонили, правда… – пробурчал он. – Встретились бы по-людски, без этого вот, – Антон кивнул на биты, – малобюджетного триллера. Столько времени дружбу дружили…
Нельзя позволить ему взять контроль в свои руки. Никак нельзя. Руки эти опасные, уж больно ловкие руки. Фима сказал:
– Второй вопрос, Антон. Нам нужны ключи от “УАЗа” и от гаража.
Антон замотал головой:
– Да погоди ты, Ефим, дай слово молвить.
Из задних рядов бросили:
– Вы свое отговорили. Теперь наша очередь.
Не найдя взглядом говорившего, инструктор снова обратился к Фиме:
– Раз уж пришли, ей-богу… Давай поговорим. Тема есть серьезная. Ты меня, главное, с москалями не равняй, не того фасона я человек. Сам собирался на тебя выйти, как только здесь все закончится. Вы опередили.
– Нет, Антон, не будет больше никаких ваших тем.
– Да каких – “ваших”?! – в его голосе лязгнул металл, такой знакомый по тренировкам. – Каких это “ваших”, – повторил он помягче. – Говорю же, не равняй.
У меня свой собственный к вам разговор. Со смыслом.
Несколько стяжников встали к нему поближе, биты как бы ненароком выставив чуть вперед.
Нет, не так – не сработает это с ним.
– Слушай, Антон, – Фима смотрел ему прямо в глаза. – Можешь сам отдать, можем забрать. Ты же здравый человек – видишь, мы шуток шутить не будем. Нам “УАЗ” нужен.
– Да нет его, забрали.
– Антон!
– Вот же Фома неверующий! – Он вскочил со стула, и стяжники бросились ему навстречу – кто-то даже зацепил его плечом. Слегка пошатнувшись, но быстро, на ходу выровнявшись, Антон подошел к столу, выдвинул ящик и достал оттуда большой сейфовый ключ. Подойдя к сейфу, отпер. – Смотрите сами. Нет ключей от “УАЗа”.
Забрали “УАЗ”.
Демин заглянул в сейф:
– Нету.
По-прежнему нисколько не стесняясь их присутствием, Антон шагнул к опустевшему книжному шкафу, взял с полки штаны, надел.
– Вон, в сейфе связка, на брелоке. Пусть кто-нибудь сбегает в гараж, посмотрит.
Там даже на сигнализацию не поставлено, увидите сами – сигналка над гаражом не горит. Потому как нет там машины, а Гавка норовит туда забраться. Раньше, главное, не лазил, а как пусто стало, облюбовал себе. Всю прошлую ночь ревун срабатывал.
Юрка вынул ключи из сейфа, бросил их над головами. Кто-то поймал, затопал, уже не таясь, по коридору.
– Пока они ходят, давай-ка, мил друг, перетрещим с тобой кой о чем, – сказал он Фиме. – На крыльце вон покурим и перетрещим. Знаю же – куришь.
– Смотри, – сказал Максим. – Трещалку застудишь.
– Вот же упрямые! – Антон хлопнул себя по бедрам. – Ну вот вам крест, – он перекрестился. – Все идемте, все отсюда выйдем на крылечко и спокойно поговорим.
Повисла долгая вязкая пауза. Фима переглянулся с Максимом. Максим смотрел мрачно. “Не стоит с ним ходить”, – говорил этот взгляд.
– В сейфе наручники есть, можете мне нацепить, – сказал Антон. – Что же вы, а? С крыши не побоялись, а тут…
С Антоном по-всякому может выйти, он себе на уме. А только раз уж не придумали с самого начала, как себя с ним вести, повальяжней нужно, с достоинством… иначе – будто и впрямь боимся его… нельзя, чтобы так казалось, никак нельзя.
– Идем, – Фима поднялся с дивана. – Если настаиваешь.
Столпились на крылечке, на расстоянии вытянутой руки от Антона. Внизу, слева и справа от поручней, встали по трое – на всякий случай, если вдруг решит перемахнуть и бежать.
Совсем недавно тут стоял Тихомиров, вколачивал в воздух зычный свой полковничий голос.
Усевшись на верхней ступеньке, Антон пригласил Фиму сесть рядом.
– Жучков я боюсь, – сказал он, вставляя сигарету в рот. – Могли запросто жучков установить – в рацию хотя бы. Здесь оно спокойней.
Предложил остальным закурить. Стяжники отказались.
– Что задумали-то? – уважительно, серьезно спросил Антон. Никто ему не ответил.
– Понимаю, – он затянулся, глядя в ночь сквозь стоящих над ним стяжников.
Совсем другой человек сидел перед ними. Тот, кого они привыкли уважать, кто учил их стоять на ногах, даже когда очень хочется упасть и свернуться калачиком.
Быстрым взглядом окинув стяжников, Фима понял, что отношение их к Антону только что переменилось. Если попрет он сейчас на них, может, никто и не решится его ударить. “Ничего, – подумал Фима. – Меня не усыпишь, Антонушка. Да и Максим не из таких. Говори-говори, послушаем”.
– Кинули вас жестоко, подло. Что тут скажешь… У меня скулы сводило, когда в тот день на вас смотрел. Открыли проект – закрыли проект. Н-да… без креста люди, а крестом прикрываются. Только я вот что вам скажу… Это вы правильно уловили, ни к чему они вам. Нам – ни к чему. Без них управимся. – Он многозначительно замолчал.
Затянулся, дым выпустил столбиком вверх. “Мои ведь совершенно слова”, – насторожился Фима, не понимая, как ему реагировать на это. – Без них.
– Ты что сказать-то хочешь? – бросил Чичибабин.
Антон вздохнул. Будто додумывая что-то, внимательно посмотрел себе под ноги.
Подняв голову, сказал тихо:
– Идите к нам, мужики. Не пожалеете.
Всем своим существом Фима почувствовал, как вздрогнули невидимые ниточки, протянувшись от Антона к стяжникам. Совсем немного слов сказал и пояснять не спешил, прекрасно понимая, что смысл сказанного уловят без всяких его объяснений.
– У нас говорильни не будет. У нас дело будет. Правое дело, большое. Такое, которое все в стране как надо выправит. Вы не цепляйтесь сейчас за обиду свою. И резких движений не делайте. Не тратьте себя понапрасну. А правда, она всегда правильных людей найдет, соберет вместе. “Мои, точь-в-точь мои мысли”, – окончательно растерялся Фима.
– К кому это – “к нам”? – спросил он ледяным тоном, стараясь скрыть свое волнение.
– А вы приходите, посмотрите, обмозгуйте. Неволить никого не будем. Но я уверен: прямая вам дорога… к нам.