Идентичная как у меня и Димы.
В какой-то момент решили сделать одинаковую в знак долгой дружбы.
– Ань, мы хотим тебя, – Егор приподнял мой подбородок, заставляя смотреть в свои тёмно-зелёные глаза.
Многие девчонки в них тонули. Я видела только дружбу.
– Что вы хотите? – смысл дошёл сразу.
Но я не верила. Чёрт возьми, я не хотела в это верить. Они же мои друзья. Как так?
– Тр#хнуть тебя хотим, маленькая.
То, что я маленькая, то, что до сих пор девственница и ростом не вышла – я знаю.
Вырвалась. Чего мне только это стоило.
‒ Вы прикалываетесь? – уставилась я на друзей.
– Нет, – коварно улыбнулся Дима и протянул руки, чтобы схватить меня.
Кинулась в сторону и налетела на Егора. Тот сразу обвил мою талию и ловко посадил на капот чёрной крутой иномарки.
– Ребят, вы чего? – уставилась на них.
– Поехали с нами, – Егор обхватил ладонями моё лицо, втиснулся между ног. – Маленькая, ты не глупенькая девочка. Ну нравишься ты нам, а поделить тебя не можем. Поехали, а? Тебе ни учиться, ни работать не придётся. Будем тебя обеспечивать.
Егор погладил меня по щеке, по которой катилась слеза.
– Ненавижу вас! – выкрикнула им.
Не знаю, точно не помню, что происходило дальше, лишь обрывки.
Парни пытались меня успокоить.
Что-то говорили.
Дорога, по которой я летела, избавившись от туфель.
Димкина тачка и уговоры сесть в машину, чтобы отвезти меня домой.
И глухая ненависть.
Глава 2.
Наше время.
Аня.
Сволочь! Как я его ненавижу!
Квартиру мою захотел. Бизнес решил отобрать. Машину.
А ведь это моё! Всё моё! Купленное на мои заработанные деньги.
Какой же он гад!
И я дура. Полная. Раз когда-то вписала его в договор, деля напополам имущество.
Теперь это имущество грозило переползти в руки моего мужа. Через две недели будет бывшего мужа.
– Чёрт! Чёрт! Чёрт! – металась по своему кабинету.
На столе разбросаны бумаги. Претензии Бориса в размере… Да там до хрена у него размерчик. Столько запросил денег, что мне в жизни не расплатиться.
– Дачу он мне оставляет, ублюдок! – смяла лист в кулаке, швырнула в мусорное ведро. – Сгнившую старую дачу. Да в ней жить невозможно!
–Эй, полегче, подруга, – остановила меня Наташа от очередного погрома. Хотела запустить вазой в стену. – Ты половину офиса разгромишь.
– К чёрту! Всё к чёрту. Наташ, он меня ни с чем оставляет. Я десять лет без сна и спокойствия пахала, чтобы в один день лишится всего.
Горькая обида захлестнула. Ком подкатил к горлу.
Я устала.
Устала бороться с Борисом. Только и делаю последние полгода, что борюсь.
И проигрываю. Знатно проигрываю.
– Успокойся, Анька. То ли ещё будет!
– Будет, Наташ. Вот чую, что будет плохо. У этого козла лучший адвокат в городе. Как представлю, что он отберёт у меня всё… Это же моя жизнь. Десять лет, Наташ. Десять лет моей жизни. Ненавижу его! Но хуже знаешь, что?
– Что?
– Что я его любила когда-то. Верила ему. А он разбил всё, что между нами было, – уселась в кресло, прижав хрупкую вазу к груди.
– Прорвёмся, Анька, – поддержала меня подруга. – У тебя тоже адвокат не промах.
– Но не такой лучший, как у Бориса.
– Не лучше и не хуже. Кто знает, как обернётся всё, – она улыбнулась. – Тебе просто надо отвлечься. Про встречу одноклассников помнишь?
– Помню, – грустно протянула.
– Пойдёшь?
– Не хотелось бы. Но ты заставишь.
– И заставлю. Чтоб дома не тухла, а то, как старая дева. А на вечеринке хоть отдохнёшь, – фыркнула она. – Их всё равно не будет на встрече.
– Откуда тебе знать? – встрепенулась. Давняя боль резанула по сердцу.
– Мы каждый год собираемся, и они ни разу не приезжали. Так что можно смело идти.
– Ты права. Но мне каждый раз страшно.
И больно, и обидно.
Лучшие друзья.
Сколько они после той ночи пытались наладить со мной общение?
Год.
Потом перестали.
Стало немного легче.
Ненадолго.
А затем пришла апатия.
Вскоре Борис подвернулся под руку, жизнь закрутилась. Бизнес, который построила сама, ночами просиживая за листом белой бумаги с карандашом в руках.
Я превосходно рисую. Сначала простые рекламки на заказ, позже более перспективное дело, продвигая недвижимость, магазины, адвокатуру, да практически всё, что нуждается в пиаре.