А затем стоны перерастают в крики. Кубик почти растаял между ног. Остался маленький кусочек.
– Покажи ей, – просит Филипп, и Джонн развязывает повязку.
Глаза моргают, привыкая к приглушённому свету. Вижу брюнета, он стоит на коленях, как и я, разве что я связана. Смотрю вниз, подо мной мягкое покрывало на кровати, поднимаю голову – красивый тёмно-синий балдахин, к нему как раз-то и привязана красная шёлковая верёвка. Перевожу внимание снова на брюнета. В маске и брюках с расстёгнутой пуговицей, а ещё белая рубашка на распашку и внушительные кубики на прессе. Кто-то явно любить посещать спортзал. Он улыбается, а затем кусочек, который до этого крутил в руке и тот, что был во мне, подносит к губам.
Неужели?
Он же не собирается его класть себе в рот?
Вот это да! Собирается, кажется.
Брюнет ухмыльнувшись, демонстративно обхватывает губами кусочек и прячет его во рту, потом показывает мне.
Разве так можно?
В глазах, а они у него тёмно-зелёные, стоит бесовской огонёк. Краснею и отвожу взгляд в сторону. Это же… пошло, но будоражит мои мысли, моё тело, мою кровь.
– Аня, – смакует моё имя за спиной блондин, а я кое-что понимаю.
Понимаю!
И мысленно убиваю кое-кого. Но это будет завтра, а сейчас скольжу взглядом по рукам Филиппа, что спрятаны в рукавах рубашки. Раз здесь не получится, придётся как-то вывернуться, потому что Джонн раздет до пояса.
– Эй, так не пойдёт, – блондин крепче перехватывает меня, раздвигая рукой мои бёдра. Его пальцы случайно задевают напряжённую и горячую промежность.
– Мокренькая, – комментирует он, отчего я снова краснею, замечая, как расплывается в улыбке брюнет.
Но потом совсем происходит взрывная смесь организма, когда мужчина устраивается у меня между ног, и я чувствую уже тёплый кусочек льда.
Что же сейчас будет?! Кто-нибудь, спасите меня!!!
Глава 7.
– Прости, маленькая, – хрипло произносит блондин, – но тебе снова придётся закрыть глаза.
– Но, – я даже возразить толком не успеваю, как на меня опять надевают чёрную повязку. За что, блин!
– Так ты почувствуешь больше вкусов.
Куда ещё больше, я и так на грани. Совсем немного и буду кричать так, что стены затрясутся в этом доме.
– М-может, не надо? – ноги содрогаются, когда ощущаю мягкий толчок между бёдрами. Миллиарды маленьких искорок пробегаются по телу.
Следующий толчок и я понимаю – кубик во мне. Там настолько горячо, что он тает слишком быстро. И капельки не успевают скатываться по ногам. Их ловят. Даже боюсь представлять себе как именно, хотя это понятно.
– М-м-м, – звучит подо мной. Брюнет резко сжимает мои бёдра руками, припадая ртом к клитору. Наглый язык скользит по очень нежной розовой коже, проникая кончиком в складочки.
Охаю. Да что же это такое… Меня будто током бьёт, так я реагирую на прикосновения, впервые ощущая острые на грани выживания ощущения.
– Стони для нас, котик, пока мы будем тр#хать тебя, – говорит блондин, теснее прижимаясь ко мне. Его рука трогает грудь, дразня твёрдые соски, а вторая проводит пальцами по губам.
Это заводит ещё больше. Сердце гулко бьётся в груди, в горле пересохло. Я облизываю губы, задевая своим язычком его пальцы. Совсем потерялась в пикантных ощущениях, что позволила заполнить свой маленький ротик его длинным пальцем, который уверенно и по-хозяйски ведёт себя там.
– Облизни его, Аня.
Ах! Что творится со мной? Неужели мне нравятся пусть и не грязные, но почти на грани, неприличные слова? Я от этих слов втрое больше схожу с ума.
Язычком трогаю палец и слышу хриплый стон. Блондину нравится. И мне нравится вообще всё. Завтра, наверное, будет по-другому, но сейчас я хочу получить свой настоящий оргазм, скорее всего первые в жизни.
Спустя короткое время слышу над ушком:
– Хорошая девочка.
Отпускаю блондина, наклоняюсь немного вперёд, потому что хорошо, потому что так ещё лучше и брюнет творит непостижимые вещи со мной, а затем чувствую влажность у себя на попе. Её раздвигают, притрагиваются к тугому колечку.
– Что ты делаешь? – сквозь стон, спрашиваю я, понимая, что если он войдёт туда, то это будет конец. Это же и стыдно и так разве можно?
– Котик не хочет? Зря, – предупреждает вкрадчивым тоном мужчина. Повзрослевший мужчина, который уж точно знает, что хочет от этого вечера и от меня в частности. – Ань, ты не знаешь, от чего сейчас отказываешься.