Максим открыл мне меня, переключил мое сознание, и страх куда-то исчез. Он показал мне, как я могу любить себя, свое тело, любить этот мир. В каком-то смысле он мой первый мужчина, до него не было никого. Я не хочу помнить. Я чистый лист, ждущий иероглифов писца, наклонившегося над девственной белизной и готового выводить тушью сакральные знаки.
Прихожу домой, снимаю майку и юбку и ложусь в позу эмбриона. Мне хорошо. На мне только его веревки. Я трогаю их в промежности и вдыхаю свой запах, оставшийся на пальцах. Он будоражит. Я не чувствую стыда. Ведь это я. Это мое тело, плоть. Когда я ранюсь и из меня течет кровь, стеснения нет, почему же тут надо поддаваться условностям и краснеть за то, что природа сотворила меня такой: живой, страстной, нуждающейся в наслаждении?..
От забытья меня пробуждает звонок. Это Фил. Он неподалеку и хочет зайти в гости. Соглашаюсь, я всегда рада его видеть. Быстро натягиваю сарафан. Он приходит с бутылкой вина и моим любимым сыром дор-блю. Как всегда элегантный, с дорогим шейным платком, пахнущий мускусным запахом от Серж Лютенс.
– Дорогая, ты сегодня какая-то стра-а-нная, – произносит он. – Ну рассказывай.
– Фил, ничего особенного, просто очередной роман, – я таинственно улыбаюсь.
– Опа, – удивляется он, – ты же вроде только вот страдала, аки мученица…
– Ммм… стерлось и быльем поросло. Я познакомилась с таким мачо, что даже не знаю, как и рассказать.
– Солнце мое, мачо все дурно пахнут, от них разит потом, и они еще редко моются. Ты про это?
Я расхохоталась.
– Нет, про другое. Только не удивляйся. Он садист. В прямом смысле слова. Занимается БДСМ-ными практиками. Я у него интервью брала, как у известного психолога.
– Мать, ты с какого дуба рухнула? Тебя кто-то головочкой об стенку приложил? – Фил смотрит на меня с беспокойством.
– Головочка у меня своя дурная, ты же знаешь, – отшучиваюсь я.
– Ой, вот только не надо мне тут ля-ля… Ты, наоборот, всегда такая правильная, мамашка и кормилица в одном лице, а тут понесло… Не боишься, что он что-нибудь не то сотворит?
– Пока не творил. Посмотрим.
– Он привязывает тебя и бьет кнутом?
– Фил, угомонись, все в порядке. Лучше расскажи, что у тебя.
– Угомонись-угомонись… Смотри какая… Ну ладно. Слу-ушай, я тут чувствовал себя дурак дураком. Короче, был у меня приятель, мы потом расстались и тут случайно встретились в клубе. Угар-мугар, виски-шмиски… Поехали к нему, я его чпокнул, все хорошо, все довольны. Утром расстались. Понятное дело, на работу, туда-сюда… Звоню ему через день, трубку не берет. Видел же, скотина, звонок. Мог бы перезвонить. Выдерживаю паузу. Не звонит. Я в шоке. А у него день рождения был вчера. Думаю, ну ладно. Позвоню-поздравлю, подарочек передам, духи, там, какие… Подходит к телефону. Я ему: «Дорогой, с днем рождения, всех благ, бла-бла, давай увидимся». Он мне отвечает: «Извини, не могу, работы много, даже сейчас поеду на деловую встречу». А я слышу, он там с кем-то ржет. Ну, попрощались, типа, и я стою как оплеванный и чувствую себя использованным. Я что, мальчик на одну ночь? Козел. Короче, давай выпьем. «За нас, умниц и красавиц!»
– Ох, Фил, сочувствую. Мне кажется, что козлов гораздо больше, увы.
– Смотри, вот я. И внешне так себе очень даже ничего, и работаю, на шее ни у кого не сижу, а вот поди ты…
– Фил, но у тебя же был Сержик. Любил тебя, хозяйственный такой, практически ручной, а ты им помыкал, как хотел, а потом и вовсе прогнал.
– Да, знаю, скотина я, что поделаешь…
– Вот и не гунди. Найдется еще, как ты говорил, любимая задница?
– Волосатая задница.
– Вот-вот…
– Устал я. Хочется тихой семейной жизни.
– Фил, какой семейной жизни? Посмотри на себя: ты чуть ли не каждую ночь в клубе! Тебя постоянно на приключения тянет.
– Кто бы говорил! На себя посмотри, мазохистка! Я тебе тут пробничков принес из новой коллекции духов, развлекайся.
– Ох, Фил, спасибо. Балуешь ты меня!
– Милая, ну кто-то же должен это делать! Короче, я бы на твоем месте поостерегся. Ты бы хоть поспрашивала кого о нем. Нарвешься потом, не дай бог.
– Не волнуйся. Если меня что-то будет напрягать, разузнаю. А пока я чувствую только вкус к жизни и радость. Я счастлива, правда…