Матео открыл рот, когда увидел богов во всей их небесной красе, которая просто не поддавалась описанию. Несмотря на расстояние, разделяющее их, он не мог не отметить, как в них сочеталась мускулистость и выправка, характерная для настоящих мужчин, и изящность и мягкие черты, свойственные хрупким женщинам.
Цвет их кожи тоже различался, варьируясь от темной, цвета красного дерева, у Симеона до светлой у Киджани, которую Матео мог бы сравнить с цветом песка. Одесса выглядел сильно загоревшим, в то время как кожа Элоя лишь слегка тронута загаром, как и у Матео, словно от поцелуя солнца. Черты лица каждого из них были очень выразительными.
Глаза Одессы имели миндалевидную форму, у Киджани тот же кошачий разрез, но с большим наклоном, что придавало его красоте большую экзотичность. У Симеона были большие, круглые глаза теплого оттенка, из-за чего он казался более милосердным, в то время как Элой смотрел с прищуром, а его взгляд был едким и жестоким…но одновременно выразительным и мечтательным.
Матео поймал себя на том, что любуется богом огня, словно завороженный им. Возможно, причина крылась в том, что тот, казалось, наслаждался атмосферой, царящей на арене больше, чем другие боги, не считая Одессы, который окидывал толпу своим зеленым взглядом, полным азарта и презрения. Выражение же лица Элоя излучало похоть, словно он получал сексуальное удовлетворение от предвкушения зрелищ зрителями и им самим.
Киджани спокойно сидел между Одессой и Симеоном, изредка посматривая в сторону Элоя. Симеон же выглядел совершенно безразличным ко всему происходящему, и Матео стало интересно, верны ли его ощущения. Боги казались ему настолько…человечными, чего он никак не ожидал. Учитывая могущество, которым они обладали, и власть, сосредоточенную в их руках, он ждал, что эти существа будут такими, какими их описывали некоторые легенды.
Матео думал, что они будут трехметрового роста, с крыльями и нимбами над головами. Хотя отметил для себя, что их одеяния соответствовали его ожиданиям. На Одессе была длинная шелковая мантия цвета морской волны с отделкой, украшенной драгоценными камнями, боковыми разрезами, застежки которых также инкрустированы. Его роскошная корона с россыпью голубых топазов сверкала на солнце.
Двое богов облачились в тоги из атласного материала, которого Матео раньше не видел, но знал, что если ему когда-то представиться возможность прикоснуться к нему, тот будет мягким на ощупь. Матео давал себе отчет, что этому не бывать. Их тоги также украшали застежки с драгоценными камнями и поясами, которые были не менее роскошны. И только одеяния Элоя выглядели иначе. Он носил массивное ожерелье с рубинами на шее и браслеты на запястьях, а его гениталии прикрывала золотая повязка с красными узорами и боковыми разрезами, которые оставляли открытыми его мощные бедра.
Он был воистину восхитителен, и Матео не мог оторвать глаз от бога, чья обнаженная, блестящая от масла грудь заставляла его член пробуждаться. На самом деле он никогда не встречал мужчину, в данном случае бога, который вызывал бы такие реакции его тела. Даже гладиаторы из лудуса Рамы, хотя некоторые их них очень сексуальны, не действовали на него так, как бог Элой.
— Вот они боги, — сказал Сервантес.
Его голос заставил Матео вздрогнуть, который почти забыл, где он и зачем сюда доставлен.
— Они так могущественны, как о них говорят, сэр? — Матео повернулся к Сервантесу.
Наставник кивнул.
— Я знаю цену их благосклонности. — Он окинул взглядом трех пленников. — Откровенно говоря, вы даже не достойны умереть за них, но мой хозяин решил принести вашу кровь в качестве дани, поэтому я молчу.
Матео подумал о том, что лучше бы он и правда молчал. Эти слова сокрушили его, потому что являлись подтверждением того, что они доставлены на арену лишь для того, чтобы пролить кровь. Это было тем, что могло утолить жажду богов — смерть еретиков с бесплодных земель.
— Ну вот и началось, — объявил Сервантес, улыбаясь и устремив взор на арену.
Матео увидел, как толпа поднялась со своих мест, а затем опустилась на одно колено, склонив головы перед богами, которые равнодушно сидели, словно не впечатленные поклонением, которое получали. Все четверо подняли правую руку вверх, а затем опустили её, и люди, подобно стаду, вернулись на свои места. Мужчина, одетый в синие льняные брюки, рубашку и сандалии, с золотой лентой, перекинутой через плечо, вышел на балкон второго этажа, выходящего на арену, и поднес ко рту предмет, незнакомый Матео.