Еще утром лорд хранитель печати преподнес ей дарственную на ее имя. Виттория, не веря своим глазам, смотрела на свиток с печатью Фуада. Виттория Пелегрин отныне была полноправной владелицей дома на берегу реки Иллери, подаренного ей лордом хранителем императорской печати Амеди Фуадом. В первый момент она готова была захлопать в ладоши от радости, но потом прикусила язык. Лорд Фуад, весьма довольный собой, смотрел на нее, ожидая благодарности, и Виттория как могла постаралась смягчить свой ответ.
— Благодарю Вас, Амеди! Это очень щедрый дар, но я не могу принять его. Позвольте мне купить у Вас этот дом!
— Пустяки, мне он ничего не стоит.
— Но для меня это очень важно, — мягко возразила Виттория, положив ладонь ему на плечо. — Я хочу, чтобы он был только мой… не подарок из-за чьей-то благосклонности ко мне, понимаете?
— Хорошо, — он постарался скрыть недовольство, но оно сквозило в его голосе и взгляде.
Виттория облизала губы, красноречиво глянула на запертый уже ларец.
— Если Вы сделаете это для меня, я сочту за честь приехать сюда в любой день, как только Вы позовете меня…
Возможно ли отказаться, когда тебе так прямо и настойчиво предлагают исполнение самых сокровенных твоих желаний? Виттория знала, была уверена, что нет.
Амеди Фуад коротко кивнул, но от нее не укрылось, каким болезненным блеском засверкали его глаза. Вспомнив ночь, она вздрогнула, но тут же опустила ресницы — он не должен видеть или почуять ее страх или отвращение. Когда Виттория вновь посмотрела на лорда Хранителя печати, в ее взгляде была безмятежность.
И вот теперь этот дом с анфиладой коридоров и четырьмя большими спальнями наверху ее. Сердце ее пело в груди. Она раскинулась на кровати, слишком просторной для ее хрупкой фигурки, мечтательно прижалась щекой к подушке, смежив ресницы. Когда-нибудь на этой самой постели ее будет любить Ксандер, когда-нибудь… Виттория вздохнула. «Мечты — непозволительная роскошь, — говорила госпожа Хедэль, — они не дадут ни крыши над головой, ни новых платьев.» Но думать о Ксандере, его руках и губах, было приятно.
Она села на постели и нетерпеливо окликнула Малию. Нужно было написать несколько писем и отказаться от встреч на сегодня.
Когда Малия вошла в комнату, Виттория с содроганием увидела на подносе несколько конвертов, дрожащими пальцами открыла их. Хвала богам, приглашения от лорда Фуада не было.
8. Ксандер.
Несколько дней Виттория наслаждалась тишиной своего нового дома. Ей нравилось бесцельно бродить по пустым светлым комнатам и слышать звук собственных гулких шагов в коридорах. Она мечтательно представляла, как обставит спальни и гостиную. Спускалась на кухню, где спешно нанятая повариха и две ее помощницы стряпали, оттирали тряпками и песком закопченные кастрюли и большие котлы.
«Это теперь мой дом!» — ей все еще не верилось в это, иногда от переполнявших чувств сдавливало грудь и предательски щипали глаза, а иной раз ей хотелось по-детски захлопать в ладоши от бурной радости. Обойдя свои владения, она возвращалась в спальню, которая из всех комнат была более-менее обставлена, и, без сил рухнув на кровать, просто валялась, закинув руки за голову и изучая лепнину на потолке. Все это казалось ей удивительным — не нужно было никуда спешить, притворяться, обольщать, изображать восторг, когда в глубине души ей было противно и страшно. Она снова вспомнила ночь, проведенную у лорда Фуада, и невольно вздрогнула. Как и обещала лекарка, все зажило, но внутри остался холодок, а от мысли, что скоро он потребует ее общества снова, сосало под ложечкой. И все же об этом можно пока не думать, у нее в запасе еще день… или два… Она отменила визиты до рыночного дня. Виттория все оттягивала этот момент, медлила, понимая, что тем тяжелее будет вернуться к прежнему.
В рыночный день она проснулась рано, оделась, отослав Малию, с особой тщательностью: простая крестьянская юбка и блуза, корсет и шаль на плечи. Волосы она перевязала лентой, как в те времена, когда бегала на свидания с Ксандером. Виттория долго-долго смотрела на свое отражение в большом золоченом зеркале, и ей казалось, что она видит призрак.
Уныние ее рассеялось, пока она пробиралась по запруженной телегами и лотками торговцев улочке к площади. В воздухе пахло корицей, железом и пряностями. Виттория обошла несколько палаток, рассеянно разглядывая товары, потом людской поток подхватил ее и понес к центру рынка, и она с радостью влилась в него, слыша со всех сторон многоголосую речь всех городов Доминиона, смех, детский плач, лошадиное фырканье.