— Поверни за мостом, — скомандовала она вознице. — Я покажу дорогу.
Раскачиваясь на ухабах, они выехали на узкую ремесленную улочку, петляя по ней, свернули на кузнечную. В нос ей ударили знакомые с детства запахи железа, дыма и пота, они с Ксандером частенько раньше гуляли здесь. Виттория приоткрыла занавеси, чтобы поглядеть, где они едут, и едва не вскрикнула от удивления. Поодаль за полуобрушенной стеной открылась небольшая деревянная дверь, и оттуда быстрым шагом вышли двое. Оба одеты в простую неприметную одежду, но вот один из мужчин поднял голову, и Виттория тут же узнала его. Распахнув окошко экипажа, она окликнула его:
— Ксандер!
Он обернулся, смотрит на нее с удивлением и промелькнувшим раздражением.
— Виттория! Вот так встреча, — с болью она поняла, что он ей не рад, наоборот, подозрительно оглядывает улицу и явно не желает разговаривать.
Она смешалась.
— Я не думала, что увижу тебя…
Он подошел к экипажу, напряженное лицо исказила гримаса раздражения.
— Время сейчас позднее. Виттория, прости, мне пора.
Она отпрянула от окна, укрыв за надежной стеной экипажа пылающее стыдом и обидой лицо. Он опять оттолкнул ее! А она-то, дурочка, так радовалась их встрече, милостиво забыв ту обиду, что он нанес ей в прошлую встречу. Но Ксандер вовсе не рад ей, смотрит так, будто она, Виттория, досадная помеха. Она прикусила губу, чтобы не заплакать.
— Виттория… — Ксандер подошел к окну, голос тихий и напряженный, но что-то в нем было от него прежнего, с кем она смеялась, целовалась и держалась за руки в далеком детстве.
— Виттория… прости меня, — покаянно проговорил он. —И вот еще что, ты не видела меня здесь, хорошо?
Она кивнула, не понимая, что Ксандер ее не видит. Он еще минуту постоял рядом, потом она услышала хруст камешков на мостовой под его сапогами, но и тогда не шелохнулась, обуреваемая тоской по нему, непонятной болью, теснившей грудь, и сомнениями. Быть может, Ксандер ходил сюда на свидание к какой-нибудь девушке с Ремесленной улицы? Потому и не обрадовался их случайной встрече, а выглядел так, будто она застала его врасплох. Мысль эта причиняла жгучее страдание, и Виттория всхлипнула. Нет, не станет она плакать, ни по нему, ни по Канцлеру. Она перегнулась через сиденье.
— Поехали!
До самого дома она не проронила ни слова. В спальне Виттория полночи металась по широкой кровати, но сон не шел к ней. И снова мысли о Ксандере, как бы она ни гнала их от себя прочь, и об Алестере, умирающем в своем роскошном особняке. Только под утро она забылась коротким беспокойным сном.
11. Виттория.
— Госпожа Виттория! — влетевшая в спальню Малия всплеснула руками, глядя на хозяйку большими испуганными глазами. Виттория сонно потянулась, заслоняя рукой глаза от солнца, бившего в раздернутые служанкой занавеси.
— Что такое, Малия? Еще так рано… — пробормотала Виттория, снова закрывая глаза.
— Ох, госпожа Виттория! Вам нужно просыпаться! Того человека, с которым Вы встречались на площади, арестовали… Ксандера… Весь город гудит. Говорят, он и есть зачинщик бунтовщиков! И в Керет уже вызвали лорда коадьютора! — Малия сделала большие глаза. — Говорят, он приедет и всех повесит…
Сон как рукой сняло, Виттория с гулко бьющимся сердцем села в кровати, торопливо натягивая юбку, но пальцы у нее так дрожали, что она никак не могла справиться с завязками на поясе, и в раздражении оборвала Малию:
— Хватит болтать! Я-то тут при чем?
— Ну как же, — Малия быстро и ловко затянула юбку и помогла ей одеть корсет. — Имперские ищейки поди уже полгорода арестовали. Говорят, допрашивают всех, кто имел с ним дело, госпожа.
Сердце ее захолонуло. Об этом Виттория вовсе не думала, все ее мысли были лишь о том, что Ксандер оказался преступником, возможно, даже убийцей, что теперь он томится в застенках городской тюрьмы и его будут судить и казнят. Мысль эта была настолько страшной, что она вздрогнула, озноб побежал по телу. Нет, только не Ксандер! Он просто парень из ремесленного квартала, с которым она смеялась вместе, целовалась, мечтала убежать на край земли. По щекам ее катились крупные слезы, и Малия, удивленная и испуганная, притихла.
Ксандер не мог вляпаться во все эти непонятные вещи, зачем? Но тут же она вспомнила его отчаянный горящий взгляд, упрямо сжатые губы, новую, незнакомую ей жесткость… «Я освобожу тебя!» О, Ксандер! Она горестно покачала головой, вытирая слезы. Глупый ревнивый мальчишка! Он наверняка не знал, во что вмешивается, она же, лишь немного столкнувшись с сильными мира сего, понимала, какие это страшные и безжалостные люди, какие чудовища прячутся под улыбками и лестью.