Он поднял голову, криво усмехнулся ей, смерив взглядом.
— Вот как? Я напомню тебе, что лорд канцлер при смерти, и ему же будет лучше умереть до приезда коадьютора, ибо тот теперь в немилости у императора. И подпись его скоро ничего не будет значить. Канцлер очень плох, вряд ли он протянет до утра. А утром, так и быть, я подпишу твои бумаги.
Он улыбнулся, и Витторию передернуло — столько неприкрытого злорадства и торжества было в этой ненавистной ухмылке. Никогда, никогда Амеди Фуад не допустит, чтобы она, Виттория, попала к коадьютору! Не допустит не из ревности или страсти, о нет! Лишь из низменного страха, что она откроет его секрет! Виттория ответила ему таким же тяжелым взглядом.
— Если Вы продолжите чинить мне преграды в исполнении воли лорда Канцлера, я вынуждена буду забыть о нашей дружбе, — отчетливо проговорила она, не отводя глаз, хотя выдержать его пронизывающий взгляд было трудно, от него хотелось скрыться где-нибудь подальше, но она стояла, не двигаясь, слыша лишь неистовое биение крови в висках.
Лорд Фуад побледнел, губы сжались в узкую злую полоску. Он молча достал печать и поставил ее на свитке, почти швырнул на стол Виттории.
— Вон отсюда!
Подобрав юбки, она опрометью бросилась прочь, бегом к лестнице с широкими мраморными перилами. И только там остановилась, отдышавшись, пригладила волосы, оперлась дрожащими руками на балюстраду, отсутствующим взглядом скользя по резным львам с разинутыми пастями. Сердце болезненно замирало в груди, словно Виттория только что совершила непоправимый поступок. Но и тогда она не выпустила свиток из рук, бережно прижимая его к груди.
2. Коадьютор.
ЧАСТЬ 2. Коадьютор.
1. Коадьютор.
Лошади фыркали и переминались с ноги на ногу, устало опустив головы, пока пятеро всадников с пригорка разглядывали город, лежащий в долине Иннесви. Отсюда он был виден как на ладони. Красные черепичные крыши полыхали багрянцем в закатных лучах солнца, крепостная стена сверху казалась невысокой, почти игрушечной. Если присмотреться, можно разглядеть даже ратушу на рыночной площади. Лорд коадьютор хмуро смотрел на Керет, не замечая его красот, мрачно думая о предстоящей здесь работе. Керет — провинциальная глушь, люди здесь, вдали от императорской власти, вольные и упрямые, а значит, придется задержаться в этом городишке. Но он ничего не сказал, молча тронул поводья, и его спутники последовали за ним.
Сонный город встретил их тишиной, и разве что случайный прохожий или булочник, спешащий в пекарню спозаранку, видели, как всадники проехали по улицам до большого особняка, где с неделю уже нанятая челядь убирала, смахивала паутину со стен, скребла и мыла комнаты.
— К Вашему приезду все готово, лорд коадьютор, — торопливо бормотал невысокий сутулый человечек в темной одежде, едва поспевая за широким шагом гостя. — В Вашем распоряжении дом на площади, слуги, личный секретарь… Доминион и Совет Керета выделили Вам охрану, — человечек коротко, подобострастно рассмеялся тихим смехом, который тут же угас под холодным взглядом коадьютора. - Но охрана Вам не понадобится, никто в Керете не станет чинить препон императорскому правосудию, мы — законопослушные граждане.
Коротышка утомил его, коадьютор чувствовал усталость от долгого переезда и досаду на своего навязчивого спутника.
— Если бы это было так, в моем приезде не было бы необходимости, — сухо ответил он, со злорадным торжеством наблюдая, как смешался и умолк коротышка.
— Разумеется, лорд коадьютор… — Он вернулся к знакомой теме, показавшейся ему наименее опасной, и зачастил:
— Дом большой, светлый… На нижнем этаже имеется подвал и камеры. Его использовали… раньше… Госпожа Пелегрин тоже уже прибыла и ожидает встречи с Вами.
Коадьютор нахмурился, резко перебил того:
— Госпожа Пелегрин? Кто это?
Коротышка посмотрел на него круглыми глазами, как рыба, вытащенная на берег, пробормотал, заикаясь:
— Ваша шлю… Простите, милорд, она… она…
— Я понял, — теряя последнее терпение, отрезал коадьютор, отвернулся, широким шагом миновал анфиладу расходящихся коридоров отведенного ему дома. — Пусть не беспокоит меня. Это ясно? У меня полно дел.
2. Допрос.
— Здравствуй, Ксандер, — коадьютор сел на единственный стул в камере, с интересом посмотрел на обвиняемого. В каменном мешке камеры было довольно тесно, вся обстановка состояла из стула, маленького деревянного стола и жаровни в углу. Человек стоял, прислонившись к стене, полуотвернувшись от него, но коадьютор безошибочно почувствовал его страх перед властью, которую олицетворяет, перед пытками и болью. Он удовлетворенно улыбнулся своим мыслям. С этим не должно быть сложно. Конечно, он станет играть в героя, будет молчать или осыпать коадьютора ругательствами. Но это все до первой пытки, до первой сломанной кости или выдернутого сустава.