При мысли о следующей ночи, и следующей… многих ночах здесь ее охватила дрожь. Да, о коадьюторе говорили, что он суровый и жестокий человек, но это… Она передернула плечами, порезы саднили, напоминая о вчерашнем, о том страхе, который охватил ее, когда Виттория поняла, что он не играет с ней. Коадьютор — сумасшедший и она теперь в его руках!
«Что делать? Как сбежать отсюда и от него?» — мысли испуганно носились у нее в голове, рассыпаясь осколками, оставляя после привкус безнадежного отчаяния, от которого леденеет кровь. Он убьет ее! Виттория проглотила комок, кивнула лекарке, и встала.
Не одеваясь, она прошла к письменному столу, дождалась, пока девушка уйдет, и склонилась над аккуратными стопками бумаг, исписанных красивым четким почерком. Пальцы ее дрожали, пока она торопливо перебирала листы, выискивая знакомое имя. Свидетельства горожан… булочника с Торговой площади и кузнеца с Ремесленной улицы… И белошвейки, соседки, которая обшивала девушек в доме госпожи Хедэль… Виновны, виновны, виновны! Они все свидетельствовали против заговорщиков, указывали дни, когда те собирались вместе, когда происходили стычки с городской стражей… И тот день у реки, когда убили судью… Слезы застилали ей глаза, пока Виттория листала свитки. Все признались, конечно же! И Ксандер, Ксандер… Она не замечала, как слезы капают на бумагу и расплываются на ней уродливыми кляксами. «Он умрет, — с отчаянием поняла Виттория, — и умрет уже скоро». Листы выпали из ее ослабевших пальцев на каменный пол, она тоже сползла вниз, села, обхватив колени, посреди разворошенной спальни. «Умрет, — выстукивало сердце, — умрет! И ты его не спасешь! Ничем не можешь ему помочь!»
Она не слышала, как открылась дверь, но порыв сквозняка подхватил листы и понес их по комнате. Коадьютор остановился рядом с ней, но Виттория даже не подняла головы, оставшись сидеть на полу. Он нагнулся, аккуратно собрал рассыпанные листы и сложил их стопкой на своем столе. Несколько минут она чувствовала на себе его тяжелый пронизывающий взгляд, но ей стало вдруг все равно, даже если он убьет ее сию же минуту. Скрипнула осторожно притворенная дверь, и Виттория осталась в спальне одна.
5. Коадьютор.
До позднего вечера Виттория просидела в спальне, не притронувшись к ужину, который принесли. На серебряном подносе стояло два прибора и она истерически фыркнула — как будто это чудовище станет вести себя, как нормальный человек! Ведь никто не знает… не знает, каков коадьютор на самом деле! При мысли о грядущей ночи ее пробирал озноб, Виттория натянула шаль на плечи, но продолжала дрожать от холода.
Когда наконец часы пробили полночь, она все же забралась в постель, укрывшись почти с головой, сжавшись под тяжелыми парчовыми одеялами в комок, как в далеком детстве. Обуреваемая страхом, усталостью и подступающим унынием, она уснула и не слышала уже, как в спальню вошел коадьютор, минуту помедлил на пороге, увидев ее спящей, потом быстро потушил свечу, чтобы не разбудить ее.
В полусне Виттория слышала тихие шаги, шорох снимаемой одежды. Несколько минут она никак не могла понять, где находится, потом сон как рукой сняло. Она вцепилась в одеяло, тщетно стараясь усмирить дрожь. Но коадьютор, казалось, не замечал ее. Он аккуратно сложил свитки на столе, стоя к ней спиной. В полутьме спальни ей видно было его спину и широкие плечи. Вот он повернулся, наклонился над поленницей, подбросил дров в потухший почти камин. Виттория исподтишка наблюдала за ним. Он был хорошо сложен, высокий, худощавый, с грацией опасного хищника. Длинные красивые пальцы ворошат кочергой уголья, застывшее лицо освещает разгорающийся огонь, и Виттория невольно залюбовалась правильными, красивыми даже в своей холодности чертами.
Почувствовав на себе ее взгляд, Коадьютор обернулся, но даже не улыбнулся ей.
— На улице холодно, я подумал, ты замерзнешь здесь, — ровно пояснил он, ставя кочергу на место и выпрямляясь. Она наблюдала за ним со странной смесью страха и волнения.
«Да что со мной! — с неожиданной горечью одернула себя Виттория. — Он просто… Да, он просто молодой… и красивый…» Она перевела дыхание, в груди закололо и больно отозвалось где-то под ребрами.
Теперь ее бил озноб, затравленно она смотрела, как коадьютор идет к кровати, садится на край, так близко, что она кожей чувствовала его тепло. Все разумные мысли улетучились, вытесненные страхом, но Виттория твердо помнила одно — она не сможет помочь Ксандеру, если разгневает высокого гостя и он отошлет ее прочь. Злополучный клинок все еще лежал на столике у кровати. Молча она взяла его в руки и протянула коадьютору, отважившись поднять на него глаза. Задохнулась, столкнувшись с его тяжелым взглядом, ее обожгло холодом, он смотрел словно сквозь нее, так, словно она — один из предметов мебели. Наконец в его взгляде промелькнуло непонимание, удивление. Он взял кинжал из ее пальцев, переложил на стол, покачал головой.