— Почему ты здесь? — сухо спросил он наконец. Растерянная, сбитая с толку его поведением, Виттория не нашлась, что ответить.
— Раз ты не покинешь этот дом, то с завтрашнего дня переселишься в противоположное крыло особняка, - продолжал коадьютор, не глядя больше на нее. — Утром я сделаю необходимые распоряжения.
Виттория прикусила губу. Ей бы вздохнуть с облегчением, но видимо, коадьютор намерен держать ее подальше от своей постели, а значит и от текущих дел.
— Спи, — он лег на противоположную сторону широкой кровати, отвернувшись от нее.
Виттория долго лежала, глядя в темноту широко открытыми глазами. Прислушалась к его спокойному ровному дыханию, Коадьютор уснул быстро, а от нее сон бежал. Витторию обуревала тревога, страх за Ксандера, отчаяние. И где-то в глубине души новая непонятная боль от его слов. Еще никто никогда не отвергал ее столь явно и унизительно, и она не желала признаваться даже самой себе, как сильно ранило ее поведение и слова коадьютора.
6. Проделки.
— Это просто возмутительно! — Виттория слезла со стремянки и стояла теперь посреди большой мрачной комнаты, уперев руки в бока, в упор глядя на суетливого маленького секретаря.
— Вы же понимаете, госпожа Пелегрин, это приказ лорда коадьютора, — начал было он, — и ни я, ни Вы не можем его оспаривать…
— Да, — едко перебила она, обвиняющим жестом указывая на куски отсыревшей штукатурки и гобелены, покрытые плесенью и пылью. — Но спать здесь предстоит не вам, господин секретарь! Я лично пожалуюсь коадьютору, что его приказы исполняются вот так!
— Но госпожа Пелегрин, все южное крыло в таком состоянии, — секретарь тоже устал от перепалки и начинал терять терпение. — И к тому же… Если лорд коадьютор прогнал Вас из собственных покоев, полагаю, Вы не в том состоянии, чтобы чего-то требовать!
Он нарочито вежливо поклонился и оставил ее, обуреваемую яростью и досадой, одну. Виттория без сил опустилась на низкое кресло с отломанной ножкой у стены. Спальни не пригодны для жизни, все здесь отсырело и покрылось плесенью, в большие мрачные окна дули сквозняки, а потолки… Она подняла голову: от великолепной потолочной лепнины не осталось и следа, зато отчетливо были видны следы потоков воды.
Виттория грустно улыбнулась — всего один осенний дождь, и спать здесь точно будет невозможно! Может, этого и добивался коадьютор, изгнать ее любыми способами, заставить уйти саму? Несколько минут она сидела, мрачно глядя на свои туфли, не предназначенные для улицы, легкие, отделанные тончайшими шелковыми лентами.
Нахмурилась, а потом глаза загорелись, она посмотрела в пыльное треснувшее зеркало у стены и состроила рожицу своему отражению. «Так-то, лорд коадьютор! Я Вам не вещь и не Ваш пленник!»
Подобрав юбки, Виттория вышла в коридор, но не осталась в южном крыле. Сперва она спустилась на кухню за ведерком воды. Потом крадучись поднялась наверх. Весь этаж над отведенными ей покоями занимали чердачные помещения. Кашляя от пыли и сырости, она выпрямилась, с мрачной решимостью поглядела на прогнивший пол под своими ногами и жестко улыбнулась. Ведро наполовину расплескалось, пока она тащила его наверх. Виттория опрокинула его на пол, с удовлетворением глядя, как лужа воды распо вниз…
*****
— Госпожа… Пелегрин! — Коадьютор поднял голову от бумаг, которые читал, когда она ворвалась в его спальню, с мрачным удивлением поглядел на нее. Виттория низко поклонилась, приняв самый покорный вид, на какой была способна.
— Я бы не стала Вас больше беспокоить, милорд… Но в покоях, которые Вы так щедро отвели для меня, невозможно спать.
— Вот как? И что же Вам мешает? — сухо осведомился он, хмурясь.
Виттория опустила ресницы.
— Там текут потолки, милорд, — смиренно ответила она, но едкие нотки все равно проскользнули в ее тихом голосе. Он приподнял бровь.
— Ладно! — он так резко встал из-за стола, что чистые листы рассыпались по полу, но он не стал их поднимать. — Пойдем! Я сам погляжу, в каком состоянии потолки твоей спальни, — он с силой потянул ее за руку к двери, не глядя даже, идет ли Виттория за ним. — Ты и так отняла у меня много времени!