— Я сделала это ради тебя!
И снова по его лицу пробежала тень, он жестко усмехнулся.
— Ради меня ты легла в его постель, Виттория? Или ради себя? Я желал тебя, Виттория, желал так сильно, что почти что ненавидел… Но потом понял: мы — те, кто мы есть и не более того. Ты — всего лишь шлюха, Витт! Его проклятая шлюха!
Она отшатнулась бы, если б не его рука, больно схватившая ее за плечо. Виттория задохнулась от гнева, неожиданности и горечи, его слова причиняли боль, от которой хотелось закричать, но кричать она не посмела.
— Но я все равно благодарен за помощь в нашем деле, Виттория. Ты не понимаешь, но скоро все это рухнет, и император сдохнет! И твой ненаглядный ублюдок коадьютор тоже сдохнет! Весь Доминион!..
Виттория в ужасе смотрела на Ксандера, не узнавая его. Она дернулась в отчаянной попытке освободиться, но он держал ее крепко.
— А пока он еще может позаботится о тебе. Тебя не тронут, раз ты — его девка…
«О чем ты? Перестань, Ксандер! Я не понимаю...» — хотелось закричать ей, но он с силой толкнул ее в распахнутую дверь камеры, и Виттория упала на пол, больно ударившись плечом. Ксандер захлопнул двери, провернул несколько раз ключ в замке.
— Ксандер!!! — закричала она, больше не заботясь о том, чтобы их не услышали. Он посмотрел на нее и повернулся к выходу. Где-то наверху она услышала голоса и приближающиеся шаги, это охрана сменилась и спешила занять свой пост.
— Ксандер! — не оборачиваясь, он заковылял прочь.
15. Джи.
Она сидела на полу, поджав под себя босые ноги, обнимая острые колени руками в тщетной попытке согреться. Сейчас, когда первый взрыв отчаяния, возмущения поступком Ксандера, горечи стих, на Витторию нашло отупение, свинцовая усталость. Она попыталась было поспать, но в камере не было даже кровати, и от сидения у стены у нее немилосердно ныла спина и все тело. С той минуты, как он втолкнул ее в камеру, прошла вечность. Виттория вдруг поняла, что устала, устала бояться за свою судьбу, думать, как накажет ее коадьютор, когда узнает. А в том, что он уже знает, Виттория не сомневалась.
По ее представлениям, хотя они и могли быть обманчивы в этой кромешной темноте и холоде, прошло больше суток. Она сперва лихорадочно, с безумной надеждой прислушивалась к шагам наверху, ожидая, что вот-вот появится кто-то, солдаты, коадьютор, Ксандер… Но никто не приходил, и надежда эта меркла, Виттория постепенно погружалась в странное состояние между сном и бодрствованием, не вполне уже понимая, где находится и сколько прошло времени. На этой призрачной грани даже собственное положение уже не казалось ей столь важным. Она могла думать о нем без недавних слез горечи и унижения. Ксандер и не любил ее никогда, а она-то дурочка! Но пора посмотреть в глаза правде, Виттория, ты ведь тоже не любила этого мальчишку, то была первая детская влюбленность, неутоленная мечта о чем-то большем, чем просто жизнь. Он бы не смог дать тебе ничего, кроме презрения и отвержения, и в глубине души ты это знала, всегда знала… Виттория сама не замечала, как по щекам ее текут беззвучные слезы. Да, никогда с Ксандером она не трепетала так, как рядом с ним, ее не охватывало томление и жгучее желание, когда собственное тело не принадлежит тебе, и все мысли только о нем и его ласке… Ты любишь другого, Виттория Пелегрин, и пусть вместе вам не быть, будь честна с собой сейчас. Ты любишь коадьютора, желаешь его, и ничто не в силах этого изменить! Виттория уткнулась лицом в скрещенные руки и разрыдалась.
Измученная мыслями об обоих мужчинах, опустошенная недавними слезами, она не сразу услышала тяжелые шаги в коридоре. Они замерли перед ее дверью, тяжелый ключ проворачивается в замке, медленно и неотвратимо. Виттория с гулко бьющимся сердцем смотрела, как дверь открывается и на пороге возникает тень, надвигается на нее. Сквозь слезы она никак не могла разглядеть вошедшего, хоть и понимала, что теперь-то ее точно повесят. Она вскинула руки, будто защищаясь, но они тут же бессильно упали на колени. Слишком уставшая и изможденная, чтобы сопротивляться, Виттория смотрела, как он приближается, пересекает камеру двумя широкими шагами, наклоняется к ней.
Она зажмурилась, немо качая головой, ожидая окрика или боли. Но вместо этого чьи-то сильные теплые руки обнимают ее, приподнимая вместе с ее плащом с пола, прижимают к груди.
— Не надо, — слабо прошептала она в тщетной попытке отстраниться, но ее только крепче прижали, укрывая обнаженные плечи ее шалью. — Нет, пожалуйста…
Она часто заморгала, силясь рассмотреть мужчину. Но и это ни к чему, когда все ее тело вдруг охватило странное успокоение. Она узнала его запах, его голос, что-то шептавший ей в макушку. Должно быть, она все еще спит, и ей это снится… Виттория всхлипнула, на этот раз от счастья, и слезы, крупные и неудержимые, покатились градом. Ничего уже не важно, кроме его объятий, его рук, с силой прижимающих ее содрогающееся от рыданий тело к груди.