...Теперь она подолгу спала, завернувшись в шаль, дрожа от холода и слабости. Снов Виттории не снилось, она погружалась в тяжелое забытье, из которого ее вырывали безжалостный голод и жажда.
Ни охраны, ни других людей не приходило очень давно, от слабости ее мутило и она упала, попытавшись встать с койки. Кое-как доползла до стены, без сил опустившись на каменный пол. От безнадежности и отчаяния она заплакала.
С ужасающей ясностью Виттория поняла — она умрет здесь, умрет от голода или жажды, и никто не придет. Слезы все лились, истощая ее еще больше, но принося странное успокоение. Когда сил не осталось даже плакать, Виттория затихла. Сознание неумолимо соскальзывало в черную пропасть, но она больше не страшила ее. Сквозь непросохшие слезы Виттория слабо улыбнулась. «Думай о Джи...» — приказала она самой себе.
Когда наконец двери камеры распахнулись и ее подхватили чьи-то сильные руки, она была так слаба, что едва поняла, что происходит. В полубреду она бессвязно прошептала:
— Ты пришел…
Кто-то укрывает ее плащом, и над ухом она слышит громкий голос, но не понимает ни слова.
— Джи… Джи…
Она часто заморгала, силясь рассмотреть мужчину, хотела оттолкнуть его, но сил не было. Она только слабо упиралась руками ему в грудь. Ксандер поднял ее на руки, наклонился к ее губам, но не разобрал еле внятного бормотания.
— Не бойся, Виттория. Теперь все кончилось! Мы победили, Коадьютор мертв и не причинит тебе больше вреда...
Слова долетали до нее обрывками, но самое страшное Виттория поняла, прежде чем провалиться в спасительное беспамятство.
4. В новом мире.
Хотя стояла еще ранняя осень, с севера уже подули промозглые стылые ветра. По низкому свинцовому небу плыли рваные облака, ветер пригибал редкие деревца к земле, изрытой сотнями ног солдат. Виттория с трудом пробиралась по изменившимся до неузнаваемости улицам города, ставшего теперь чужим и враждебным.
На месте дома лорда канцлера зияли пустыми окнами руины, почерневшие и обугленные после пожара. Виттория безучастно смотрела на них, удивляясь, что не чувствует даже грусти, одну странную ледяную пустоту внутри. За ратушей дорога обрывалась, здесь бунтовщики взорвали с дюжину бочек с северным огнем, и покореженные камни раскидало во все стороны. Старательно обходя их, Виттория вышла на знакомую улочку. Вниз по ней, почти на самом берегу Иннесви ее дом. Еще в закутке старой городской тюрьмы, где теперь располагался штаб победителей, Ксандер долго втолковывал ей, что сохранит ее дом в целости. Напоследок он сжал ее руку, но Виттория была в состоянии шока и молча позволила прикасаться к себе. Джи мертв! Мертв! Милостивые боги… Она подавила истерическое желание рассмеяться ему в лицо. Что он там говорит? На что ей дом, если Джи… Две слезинки все же скатились по ее бледным щекам, но она даже не вытерла их. Джи…
Ксандер не солгал, она миновала поворот и вот он — ее дом! Розовые кусты напрочь стоптаны сапогами черных плащей, калитки свернуты с петель и болтаются у забора, окно на кухне разбито и заколочено досками, но дом не сожгли, не взорвали и не разграбили. Несмело Виттория толкнула калитку с ощущением, будто входит в прошлое, поднялась по широким ступеням. Изнутри на нее пахнуло сотней новых незнакомых запахов: сыростью, красками, железом и выделанной кожей. Она стояла в просторной зале и часто моргала, стараясь удержать слезы. Где-то наверху хлопнула дверь, торопливые шаги на лестнице, и вот уже знакомые руки Малии обнимают ее.
— Ох, госпожа… госпожа… — со слезами запричитала служанка. — Я уж и не чаяла Вас увидеть… Госпожа миленькая…
— Не надо, Малия, — Виттория мягко отняла свою руку, села на кушетку у стены, растерянно оглядывая залу. — Никакая я теперь не госпожа… Здесь все изменилось…
— Конечно, изменилось, — торопливо заговорила служанка. — Вас почитай год дома-то не было… Сперва мы с кухарками приглядывали тут… а потом, как начали стрелять арбалетчики, да дорогу взорвали, все и разбежались...А потом пришли черные плащи, забрали дом…
Виттория нахмурилась.
— И вот вчера вызывают меня в ратушу, я аж обмерла вся… Говорят, приберись в доме, госпожа твоя возвращается! Уж мы так ждали, ждали…
Малия всхлипнула, и растроганная ее простой заботой Виттория обняла девушку. Так они и просидели еще долго, пока снаружи не раздалась чья-то незнакомая речь и верховой остановился прямо на лужайке, спешился и прошел в дом. Виттория вскочила, выпрямилась, с возмущением глядя на солдата. Но Малия потянула ее за руку.
— Пойдемте наверх, госпожа… Не надо тут оставаться…
— Разве он Вам не сказал? — почти с жалостью глядя на побледневшую хозяйку, прошептала Малия. — Дом ведь забрали черные плащи. Теперь весь первый этаж занимает их главный да его вестовые…