Обрывки новостей долетали и сюда, в городскую тюрьму. И то, что было сперва ничем не подтвержденными слухами, теперь, когда правительство Ксандера пало, стало уже нескрываемым фактом — императорский дворец был разграблен, он сам и все его приближенные, включая секретарей, лекарей, личную охрану и коадьютора — казнены! Виттория не верила, гнала эти страшные отчаянные мысли, но в глубине души с ужасом понимала — это правда, Ксандер не лгал и Доминиону действительно пришел конец, и всему тому, что олицетворяло эту империю. И теперь ей казалась жуткой нелепицей собственная свобода. Что с ней делать, с этой свободой, без него?
Много времени прошло, прежде чем она встала, смахивая последние слезинки с ресниц. Повернувшись спиной к тюремным воротам, Виттория зашагала к ратуше. Она и сама не знала, куда идти. Дом ее конфисковали и разграбили черные плащи, сама она — только-только освобожденная заключенная, ни еды, ни денег, ни крыши над головой. При мысли о еде желудок сжался и предательски заурчал. Даже та дрянь, какой ее кормили за решеткой, и та бы сейчас сгодилась. Она не ела ничего с самого утра, когда ей принесли одежду, освобожденным заключенным пайка уже не полагалось. Виттория свернула на знакомую улицу, которая когда-то вела ко дворцу Совета. Теперь мостовая была вся в выщербинах и ямах, в легких стоптанных башмаках она едва могла пройти через вздыбленную каменную кладку. Несколько минут Виттория ошеломленно смотрела на здание, так хорошо знакомое ей прежде. Сюда она приезжала на приемы, где разрешено было присутствовать лишь ей, госпоже Хедэль и еще некоторым девушкам. Она еще помнила гордые парадные лестницы. Теперь окна чернели пустыми провалами, обугленные от огня камни крошились, лепнина и барельефы почернели и оббились. Она прикусила губу, отвернулась, ускорив шаг.
До ратуши Виттория добралась только час спустя. Вопреки ее ожиданиям, здесь царило оживление. Ей с трудом удалось протолкаться через кордон солдат и пеструю толпу крестьян, продающих яйца, овощи и мясо. Внутри ратуша тоже изменилась — со стен сняты портреты Императора и его предшественников, обивка дорогих кресел вспорота, мебель сдвинута в сторону, некоторые двери заколочены. Виттория несмело прошла в свободную залу, но там никого не было. Она собралась уже уходить, когда увидела в полутьме сгорбленную человеческую фигуру. Замерла в нерешительности, и тут услышала раздраженный резкий голос:
- Что Вам здесь надо?
- Я ищу работу… любую…
Человек бросил через плечо, не поднимая головы:
- Бинты скатывать умеете?
Виттория вспомнила бесконечные тычки госпожи Хедэль, как та заставляла их снова и снова заправлять постели, сворачивать простыни, кипятить их в больших чанах. Она быстро кивнула.
- Да, умею!
- Хорошо! - человек наконец повернулся к ней, посмотрел на Витторию усталыми темными глазами. Он оказался моложе, чем она сперва решила, наверное, резкий неприятный голос ввел ее в заблуждение, темные взъерошенные волосы торчали во все стороны, когда он провел рукой по макушке. На нем была простая рубашка с закатанными по локоть рукавами и жилет, на поясе болталась тяжелая кожаная сумка. Он оглядел ее с ног до головы.
- Надеюсь, в обморок от вида крови не падаете?
Виттория только молча покачала головой. Он ей не нравился, но если мог предложить работу, она согласна на все!
И тут, к ее удивлению, мужчина протянул ей руку.
- Меня зовут Азра, я — лекарь и мне нужен помощник.
Рука у него была сильная и теплая, с мозолями и коротко остриженными ногтями, Виттория поспешила вырвать свою ладонь. У нее ногти были грязные и обломанные.
- Виттория.
- Работы здесь много. В городе полно калек после мятежей, в тюрьмах и среди крестьян свирепствуют лихорадка и брюшная немощь… Платить мне Вам нечем, мы все — нищие! Но как моей помощнице Вам полагается койка здесь, в ратуше, и еда…
- Я согласна! - поспешно ответила Виттория, все еще боясь, что он передумает. Азра внимательно посмотрел на нее и впервые улыбнулся.
- Тогда я рад, что Вы пришли сюда сегодня, Виттория, у нас полно работы!
2. Азра.
Виттория машинально сняла тяжелый, заляпанный бурыми пятнами передник, бросила его в угол рядом с кроватью. Еле-еле скинула башмаки. От усталости и непривычной работы все тело ныло и требовало отдыха, а вместо этого она вынуждена была больше часа простоять рядом с деревянным столом, на котором Азра оперировал пациента, скорчившись в три погибели с тазом воды. Под конец в ушах у нее звенело от воплей несчастного детины, корчащегося на столе, она вся взмокла и пахла потом и кровью, руки тряслись так, что Виттория едва не расплескала воду и Азра грубо прикрикнул на нее.