Она вздохнула, нервно поправила прическу.
— Ступайте, — отпустила она девушек. Потом расправила складки платья и, осторожно сев на краю постели, приготовилась ждать экипаж. На минуту ей стало и смешно, и тоскливо. Прежняя Виттория бежала бы по мостовой, взметая юбки вокруг ног, стуча деревянными башмаками по камням, прежняя Виттория бы громко смеялась и не думала о завтрашнем дне, а вместо этого она, наряженная как жертвенная дева, сидит в своей новой спальне и ждет часа, когда отдастся в руки немощного старика. Она горько усмехнулась, и тонкая морщинка прорезала высокий белоснежный лоб. Прежняя Виттория была ребенком, теперь она стала женщиной. Она услышала скрип колес за окном, но даже не повернула головы.
Странно, но дом Лорда канцлера был не похож на роскошный дворец Веньер. Двухэтажное приземистое здание из серого сырого камня навевало на нее уныние, оно было столь же древним, как и его хозяин. Ее проводили наверх, в покои Канцлера.
Внутри было полутемно, в канделябре оплывали и чадили всего лишь несколько свечей. Виттория низко поклонилась, силясь хоть что-то разглядеть в темноте.
— Проходите, милая. Должно быть, Вы устали и замерзли. — Голос канцлера раздался с противоположного конца спальни, и Виттория несмело приблизилась. Она и правда дрожала от сырости в этой мрачной опочивальне, но не посмела признаваться в этом.
— Садитесь, — он указал на кресло рядом с его собственным. На низком столике стоял кувшин с вином и бокалы. Виттория налила вина в оба и протянула один из них канцлеру. Старик улыбнулся ей, по-настоящему, почти дружески, отхлебнул вина, одобрительно цокнул языком.
— Лучшие винодельни Акрона. Не насмешка ли, милая Виттория, что только я и могу оценить всю их прелесть, хотя сам почти что мертв?
— Лорд канцлер…
— Зови меня Алестер, — он поморщился, — из твоих уст этот титул звучит как эпитафия.
Он рассмеялся низким хриплым смехом, тут же перешедшим в кашель. И внезапно Виттория рассмеялась тоже, от вина нервное напряжение, владевшее ей всю дорогу, немного ослабело. Она откинула голову, облокотившись о ручку кресла, и только потом заметила, как смотрит на нее канцлер.
— Пока я не услышал твой смех в зале Совета, я считал себя почти что мертвым.
Она налила еще вина, протягивая ему кубок, невольно соприкоснулась с ним руками, он чуть сжал ее пальцы, но тут же отпустил.
— Я сделаю все, чтобы Вы чувствовали себя живым, Алестер, — Виттория посмотрела на него и улыбнулась. — Самым живым в этом доме.
Она встала, под его молчаливым взглядом зажгла лучиной потухшие свечи, заменила огарки на новые, и комната озарилась мягким сиянием теплого желтого света. Канцлер поманил ее к себе.
— Ты и есть сама жизнь, Виттория.
Она опустилась на колени, неторопливо сняла его сапоги, расстегнула тяжелый камзол, но стоило ей приняться за рубашку, канцлер перехватил ее руку. Виттория замерла, от смятения и стыда не смея поднять глаз на него, почти силой канцлер заставил ее подняться с колен и сесть рядом.
— Не нужно. Ты же видишь, я слишком стар для этих игр, и поверь мне, сейчас я сожалею об этом. Я позвал тебя для другого. — Он усмехнулся, глядя, как непонимающе глядит на него смущенная девушка. — Все, что мне осталось в жизни — это смотреть, Виттория.
Нарочито медленно она развязала тесемки лифа, повела плечами, позволяя ему сползти с груди. Она, даже не поднимая глаз, чувствовала взгляд канцлера, он жег ее сильнее, чем огонь камина.
Виттория встала, переступила через ворох кружев и шелка, позволяя ему любоваться ее наготой. Потом наклонилась, забрала из его рук пустой кубок и поставила на стол. Не обращая больше внимания на протесты канцлера, она сняла с него рубашку и принялась за пояс штанов. Когда она закончила с одеждой, оба дрожали от холода, Виттория потянула его за руку, увлекая за собой на кровать.
Под меховым одеялом она быстро согрелась, привстала, глядя ему в лицо. Она взяла его за руку и сама положила его ладонь себе на живот. Сперва он касался ее осторожно, легко поглаживая нежную кожу. Виттория посмотрела ему в глаза, вложив в этот взгляд всю страсть и чувственность, каким ее учила госпожа Хедэль.
— Вы можете не только смотреть, Алестер.
Он сжал ее грудь, хрипло застонал, уткнувшись в ее плечо губами, и Виттория по-матерински обняла его голову, шепча что-то неразборчивое и ласковое.
4. Смута.
— Смутьянов хватает и внутри Доминиона, к тому же вокруг тоже далеко не доброжелательные соседи, которым не нравится растущая мощь империи. У нас множество врагов, но самый опасный враг всегда тот, что внутри…
Виттория сидела на низенькой скамеечке у ног канцлера, рассеянно слушая его, но мыслями витала далеко отсюда.