- Вот… Держите, - Гвен протягивала ему сверток. Джи угрюмо молчал, от напряжения желваки заходили под кожей, но он не сдвинулся с места. Гвен все не уходила. Вот назойливая идиотка! - в сердцах выругался про себя Джи.
- У Вас ведь болит нога, а не рука, - раздался в тишине ее тихий голос. - Берите же!
Он в бессильном гневе вскинул голову, и Гвен в испуге отпрянула, уронив сверток на пол.
- Благодарю, мне ничего не нужно, - сухо ответил он. Один из надсмотрщиков схватился за хлыст, но тут же на тяжелую рукоять легла ее узкая маленькая ладонь.
- Я прошу Вас, не надо…
Подхватив юбки обеими руками, Гвендолен почти бегом бросилась к двери.
Когда снаружи щелкнул замок, Колин недоверчиво расхохотался.
- Да ты ей понравился, ей богу, Дис!
- Заткнись! - беззлобно отозвался Джи, укрываясь старым одеялом. Гарей развернул сверток, там лежала бережно, хоть и неумело свернутая рубаха и сюртук. Джи отвернулся.
- Возьми себе, если хочешь, - буркнул он. Гарей аккуратно сложил вещи назад.
- Они как раз по тебе, мне будут велики.
Ночью он долго не мог уснуть, перед глазами все стояла она, когда протягивала ему сверток. От волнения веснушки на лице проступали четче, она смотрела на него в радостном нетерпении, будто ожидала, что он сейчас развернет драгоценный подарок. «Вот дура! - процедил Джи сам себе сквозь зубы. Под старым одеялом было холодно, но к подаренному плащу он так и не прикоснулся.
9. Побег.
Весь барак Гвендолен Витней одарила теплыми вещами, и на худых сутулых телах узников, когда их выгнали наружу после бури, красовались добротные домотканные плащи, кафтаны, рубахи. Брюс Витней хмуро смотрел на каторжников, пока трое надсмотрщиков проверяли цепи, сковывавшие их друг с другом. Джи болезненно поморщился, когда металлическая скоба соскользнула по распухшей больной щиколотке, стиснул зубы, но промолчал. Витней откашлялся, глядя своими стальными глазами поверх голов узников, громко сказал:
- Вчера была буря, и мы потеряли целый день работ… Вижу, моя дочь нашла вам всем теплую одежду, что ж, прекрасно. Сегодня вы будете работать двойную норму. После сумерек зажжете на участке факелы…
Как ни жалко было положение узников здесь, в нестройной шеренге раздался ропот, он нарастал, набирал силу. Витней сделал знак и тут вперед выступила дюжина мужчин, замотанных в плащи почти целиком, в руках у каждого поблесивали новенькие арбалеты. Витней жестко улыбнулся.
- Повторяю, для меня главное — выработка дневной нормы. А уж КАК вы это сделаете, ваше дело! А теперь стройтесь!
Ковыляя в глубоком, по колено, снегу, который намела на дорогу вчерашняя буря, Джи угрюмо размышлял о солдатах, нанятых начальником лагеря. Если бы кому и удалось сбежать, то уйдет он недалеко. Он плохо знал окрестности Вергары, знал только, что вокруг на много лиг на север и северо-восток - леса, где водится хищный зверь, на юг — дорога к Акрону, там полно вооруженных кордонов, туда ни один беглец не сунется. Западнее на равнине разбросано множество обедневших деревенек. В лютые зимы крестьянам и самим нечего есть, они не станут делиться кровом и пищей с беглыми каторжниками. Джи криво усмехнулся собственным мыслям. Бежать отсюда равносильно смерти. Оставаться — тоже. Он покосился на цепь, короткий отрезок ее тянулся к ножным кандалам. С ними и шагу не ступить, не то что убежать…
Тяжелее дня он не помнил. Спина разламывалась от постоянной, ставшей нестерпимой под вечер боли, все тело ныло и молило об отдыхе, но им позволили сделать лишь часовую передышку на обед. Похлебка на морозе застыла в отвратительное месиво, которое невозможно было зачерпнуть даже ложками, но, помня о солдатах с арбалетами, никто не осмелился роптать. Каторжники угрюмо ковырялись в мисках, подцепляя куски руками. Джи механически жевал жесткое прогорклое мясо, не чувствуя, хвала богам, его мерзкого вкуса. Какой бы ни была еда, это был шанс выжить хотя бы сегодня, и он продолжал ковыряться в миске. Даже всегда разговорчивый Колин молчал, исподтишка глядя на товарищей, густые кустистые брови сошлись на переносице, широкие ноздри его раздувались от гнева.
- Посмотри на них, - он кивнул на остальных. - Как животным… пойла в миски… Даже звери в лесу не едят падаль, брезгуют… А мы здесь едим!