Джи не ответил. Он обдумывал способ побега, вспоминая каждодневный ритуал: сперва их строят шеренгой, ведут в лагерь, потом расковывают перед бараками… он пойдет в сторону леса, тогда есть шанс, что он натолкнется на зверя, а не на арбалетную стрелу. Джи задумчиво хмыкнул. Все равно как, но лучше бы сдохнуть сразу и не мучиться. В этом смысле зверь милосерднее…
Ночью, как и сказал Витней, зажгли факелы, и тут Джи получил совсем уж неожиданный подарок. Каторжники, связанные общей цепью, из-за сугробов снега еле продвигались, то и дело кто-то падал в снег, приходилось руками, покрасневшими и окоченевшими от холода, раскапывать треклятую цепь, которая только мешала работать. Наконец по шеренге прокатился зычный голос одного из надсмотрщиков. Тот кутался в шерстяной плащ, кляня медлительность узников. Ему тоже хотелось поскорее вернуться в лагерь.
- Стройтесь! Снять кандалы!
После работа пошла быстрее. Каторжники тоже торопились закончить ее до глубокой ночи. Факелы нещадно чадили и освещали утоптанную площадку неверным желтым светом. Джи остановился, выискивая глазами надсмотрщиков, отложил кирку.
- Эй, Дис… - К нему подошел Колин, смотрит на него обеспокоенно и предупреждающе. - Ты что это задумал, друг?
Джи не ответил, но они обменялись взглядами, Колин отвел глаза, его широкие плечи разом поникли под подаренным плащом.
- Ты же понимаешь, далеко ты не уйдешь… Дис…
- Понимаю, - охотно кивнул Джи. К горлу подкатил тошнотворный комок, и он с удивлением понял, что боится, хоть и сам не знал, чего именно: остаться сейчас на месте или попытаться бежать. Он знал, что скоро умрет, еще до рассвета, но думалось об этом отстраненно. В конце-концов, побег — единственный способ свести счеты с жизнью быстро.
Колин положил руку ему на плечо, хотел что-то сказать, но Джи молча покачал головой, и акронец отошел в сторону, с остервенением принялся долбить киркой мерзлую землю и больше не смотрел на друга. Было тихо, и Колин подумал, что Дис не решился, благоразумие взяло верх над отчаянием. Куда ему, безумцу, с его-то ногой! Но тут раздались окрики надсмотрщиков, приказывавшие построиться в шеренгу, один из них бросился к лесу, где в темноте в глубоких сугробах чернела цепочка неровных следов беглеца…
Идти по метровому снегу оказалось непосильной задачей. Он выдохся, едва углубившись в лес. Горло обожгло холодом, когда он жадно втянул морозный воздух, привалился спиной к шершавому стволу вековой разлапистой ели. Запрокинул голову, глядя на черное, без единой звезды, небо. Ему нипочем не пройти и четверти лиги больше, он с места не сдвинется! Но какая-то сила заставила его переставлять онемевшие от холода ноги, по пояс проваливаясь в снежные сугробы, и каждый шаг Джи говорил себе, что все, это конец, он больше не может двигаться… Упасть в снег и спать, спать, спать… кажется, так люди замерзают насмерть. Что ж, не такая уж и плохая смерть, не хуже иных… Еще шаг и я отдохну, буду лежать и думать… теперь думать о ней можно, только о ней…
Он и правда упал навзничь, лежал и смотрел, как в темноте навстречу ему движется чья-то темная фигура, но человек это или зверь, разобрать он не мог. На губах выступил и лопнул кровавый пузырек, и Джи сплюнул соленый сгусток на снег. Теперь все равно, он хрипло, торжествующе засмеялся.
Один из солдат пнул безвольное тощее тело сапогом, но человек все продолжал корчится на снегу, захлебываясь этим страшным лающим смехом.
- Оставим его, все равно покойник…
- Это не твое дело, - взваливая тело на плечо, отрезал второй. - Витней ясно сказал — никаких смертей на его участке. Так что пусть сам разбирается со своими кандальниками…
Колин никак не мог уснуть, хотя время перевалило за полночь. Беспокойство грызло его хищным зверем. Дис, сукин сын, сбежал таки! Вот идиот же! Ясно ведь, что его найдут! Он сам видел, как уже из лагеря в лес послали несколько арбалетчиков, и то, что они еще не вернулись, ничего не значит. Дису не уйти, живым или мертвым…
А через час весь лагерь окриками подняли с коек, наспех замотавшись в старые одеяла, люди толпились вокруг деревянного настила с двумя крепкими столбами на возвышении, не смея поднять головы. Колин до хруста сжал пальцы. Сукины дети! Один из солдат швырнул тело Диса прямо на настил, и в темноте Колин никак не мог понять, жив тот еще или нет. Полустон-полувздох пронесся по лагерю.
- Молчать!
Широким шагом навстречу им идет сам Брюс Витней, снег поскрипывает под новенькими сапогами, он смотрит прямо перед собой, туда, где на помосте лежит тело беглеца.
Двое надсмотрщиков подхватили Диса под руки, поднимая с пола, сунули руки в металлические скобы, которые защелкнули на запястьях так, что он оказался прикован к ним, осел между столбов кулем.