18. Продажа.
- Постройтесь в шеренгу, сучьи дети! - рявкнул один из надсмотрщиков, взмахивая хлыстом. Колин, стоявший рядом с Джи, хмыкнул:
- Выслуживается перед Витнеем, гад!
Джи по обыкновению промолчал. Он стоял, кособоко ссутулившись, щурясь от яркого весеннего солнца, бьющего прямо в глаза. С самого утра их не отправили на работы, как обычно, а выстроили ровными шеренгами, не снимая кандалов, в тюремном дворе, и вот уже несколько часов каторжники стояли на самом солнцепеке, недоумевая о причине, негромко переговариваясь между собой, пока удар хлыста не прерывал этих обрывочных разговоров. Но вот во двор входит Витней, не глядя даже на узников. За долгую зиму от первоначального кажущегося дружелюбия не осталось и следа. Да, в Вергаре с самого начала холодов не умерло ни одного каторжника, но все слишком хорошо понимали причину такой заботы — дорога должна быть построена любой ценой. Он остановился на краю шеренги, и тут только все увидели его спутника — невысокого плотного человечка в неприметной дорожной одежде. Тот близоруко косился на тощих узников с гримасой нескрываемого отвращения.
- И они, по-твоему, способны работать? Это же живые скелеты, Брюс!
Витней наклонился к нему.
- Так тебе, значит, не нужны люди?
- Я этого не говорил, - поспешно возразил коротышка, оглядывая второй ряд неровной шеренги. Ткнул тростью в нескольких каторжников покрепче.
- Вот, вот и вот! Остальные ни на что не годны! Они у тебя все передохнут скоро.
Витней улыбнулся холодно, презрительно.
- За зиму ни один не умер, не умрут и теперь. Хорошо, возьми этих.
Он прочистил горло, повернулся к шеренге каторжников.
- На соседнем с нами участке возводят разрушенный мост, это южнее Вергары, в горах. Начальнику лагеря нужны люди в помощь, и теперь те из вас, кого я назову, отправятся на строительство.
- Работать придется на лесах, на высоте, - пробубнил коротышка, не глядя на людей. - Это, конечно, опасно, но жизнь вообще опасная штука, - он тонко, фальшиво рассмеялся. - Мне нужны сильные мужчины, чтобы поднимать бревна и доски, мост на пять лиг выше равнины…
- Забирай их сегодня, - нетерпеливо перебил Витней, кивком указывая на выбранных узников. В следующую минуту его стальной взгляд остановился на Джи, и столько в нем было неприкрытой ненависти и презрения, что даже коротышка осекся. Лицо начальника лагеря исказила жесткая усмешка.
- Вот что, забери и этого.
Коротышка бросил беглый взгляд на худого каторжника, на его покалеченную ногу.
- Да он же хромой, Брюс! Он не сможет там работать!
Витней все не сводил тяжелого взгляда с Джи, и если тот и сомневался еще до этой минуты, то теперь был уверен — Брюс Витней жаждет его смерти.
- О, его можно заставить работать. Думаю, ты справишься.
Видно было, как коротышка колеблется, но тяжелый взгляд Витнея пригвоздил его к месту.
- Хорошо, - наконец неохотно кивнул он.
- Пойдем в дом, - Витней повернулся к узникам спиной. - Здесь нам больше делать нечего.
Надсмотрщики сняли кандалы с отобранных каторжников, чтобы сковать их теперь вместе. Джи поморщился, когда железный обруч соскользнул на распухшую щиколотку, но не подал вида. Колин, пользуясь последней возможностью что-то сказать другу, наклонился, быстро зашептал:
- Будь там осторожен, Дис! Что бы ты там себе ни надумал, ясно? Витней сегодня продал тебя этому ублюдку, считай, подписал тебе смертный приговор…
Надсмотрщик толкнул Колина в спину, и тот вынужден был отойти. Джи слабо улыбнулся акронцу, слегка кивнул на прощание.
- Я знаю, Колин, - тихо сказал он и отвернулся. Неловко припадая на больную ногу, он заковылял туда, где уже строились узники, отправлявшиеся на юг. Странно, но Вергара и все эти два года здесь не оставили отпечатка в его душе. Он не чувствовал ни сожаления, ни радости, покидая ее. Внутри было странное опустошение, как в тот дождливый день в тюремном дворе, когда пришло неожиданное помилование. Теперь, похоже, смерть пришла взять свое. Но даже мысли о нерожденном еще дитя Гвен отодвинулись далеко-далеко. Солнце все еще припекало, и это прикосновение тепла к его лицу вдруг напомнило Джи Витторию.