*****
После ссоры Виттория, хоть и не подавала виду, ждала, что Азра вернется домой ночевать, придет хотя бы утром, но его не было. С каменным лицом она хлопотала по хозяйству, даже перекинулась парой фраз с помощницей, нанятой мужем пару месяцев назад, когда ей тяжело стало вести дом в одиночку. Впрочем, Виттория ни слова не запомнила из их разговора, все ее мысли были заняты Азрой. Ей владел гнев и досада на него. Он должен был уже вернуться домой! После полудня, отпустив помощницу, Виттория осталась одна. Она несколько раз принималась перекладывать безделушки на камине, но неловко задела статуэтку и та упала на пол и разбилась. Виттория опустила слабые, бесполезные теперь руки и села на постель. Ей ничего не хотелось делать в этом доме, который она не считала даже своим. Горькая усмешка кривит ее губы, ведь она так мечтала о собственном доме, о детях… И вот судьба наказала ее ими. Безрадостным взглядом она смотрела на застеленную кровать, на аккуратно расставленные стулья у стола, буфет, где в идеальном порядке стоит посуда… От звенящей тишины ей хотелось кричать, она вскочила, одним движением смахнула со стола вазу со свежесрезанными цветами. Та упала, вода вылилась, но сама ваза не разбилась. Слезы градом катились по ее щекам, пока Виттория открывала створки буфета. Посуда разлетелась на осколки, а она стояла посреди этого хаоса и плакала навзрыд, по себе, по своим глупым мечтам, потерпевшим крах еще до воплощения, по Джи…
А потом острая пронзительная боль бросила ее на колени, она захлебнулась стоном, обхватив живот руками, скорчилась на полу посреди битой посуды. Ее охватил животный страх. Виттория не знала, что происходит, но не сомневалась — и она сама, и ее дитя в опасности, а в доме больше никого нет. Помощница ее придет только к ужину, а Азра… Она снова заплакала, тихо, беззвучно. Остановившимися, расширенными от боли глазами она смотрела, как лужица воды из вазы растекается, подползает все ближе к ее щеке.
- Помогите, - слабо прошептала она, когда новый приступ боли обрушился на истерзанное тело.
- Джи… - смутно, как в тумане, она осознает, что чьи-то руки приподнимают ее голову, подносит к сухим, растрескавшимся губам чашку, но она не в силах сделать ни глотка, губы не слушаются, все тело будто чужое, жаркое, тяжелое…
- Выпей-ка это, Виттория… Тише-тише… - Руки с силой прижимают ее голову к подушке, но питье все расплескивается, и через минуту ее оставляют в покое. Виттория снова падает в бесконечную пропасть, падает, падает… «Я буду там не одна, - отстраненно думается ей. - Там мое дитя...» При мысли о нем слезинки выкатываются и уголков широко раскрытых глаз и чертят на горячей коже соленые дорожки. «Я снова потеряла его...» Теперь уже Виттория не знает, о ком говорит, о ребенке или о Джи… Вокруг одна пустота, но она не дает ни забвения, ни покоя. Сперва она рвалась встать с кровати, рыдала навзрыд, искала дитя, щупая ставший снова плоским живот. Но силы закончились, и теперь она тихо лежала, вытянувшись всем телом под грудой одеял, худые бесполезные руки чертят замысловатые узоры на одеяле и бессильно соскальзывают с него.
- Д..жи…
- Тише, госпожа Виттория… Он скоро приедет…
Она замотала головой, снова заплакала, но ее невнятный шепот никто не услышал. Единственный человек, который не позволит ей утонуть, упасть в эту страшную пропасть, Джи…
К рассвету ее охватила аппатия, странное равнодушное понимание собственной скорой смерти. Это когда-то она казалась мучительной и страшной. Теперь она просто устала, и было нестерпимо жарко. От жара плавились все кости, раскалялись добела, причиняя муку, стоит только пошевелиться. И Виттория лежала неподвижно, покорно ожидая, когда все кончится.
- Виттория! Госпожа Виттория! - чей-то голос зовет ее по имени, но едва долетает до угасающего сознания. Мысли ее путаются, разве это ее имя? Да, кого-то так звали… прежде…
- Что с ней? - Магда промокнула краем передника покрасневшие глаза, с надеждой глядя на лекарку. Та ощупала пылающий лоб больной, и теперь деловито сворачивала одеяло, которым была укрыта Виттория.
- Помоги мне снять с нее сорочку, Магда!
Она склонилась над Витторией, быстро ощупывая ее живот, нахмурилась еще больше.
- Принеси-ка теплой воды, и чистую ткань из кабинета. У нее лихорадка… Послед не вышел весь и теперь медленно гниет в ее чреве. Если не избавить ее от этого, она умрет еще до полудня.
- Ох, бедная госпожа Сиверд...Горе-то какое! Она была такая молодая и красивая...
- Магда! - оборвала та служанку. - Оставь свои причитания. Живо в кабинет!
В полусне Виттория всхлипнула. Разве смерть должна быть такой? Ее тело снова терзала боль, как в ту страшную ночь. Она снова заплакала, беспокойно заворочалась под одеялом. Должно быть, она бредит… Ее пальцев касаются губы. Осторожно, легким поцелуем. Через силу она разлепила глаза.
- Джи…
Нет, это не Джи, на стуле у ее кровати сидит Азра в измятом сюртуке, небритый, с воспаленными покрасневшими глазами. Увидев, что она очнулась, он тут же выпустил из руки ее пальцы.
- Прости меня… - Рыдания, мучительные и страшные в своем горе, разрывали ей грудь. И он обнял ее, укачивая, как маленькую, гладя по разметавшимся волосам, не отпуская, пока Виттория не уснула обессиленная и успокоенная.
Лекарка тихо постучала и, не дождавшись ответа, вошла в спальню, молча собрала принадлежности, быстро скатала окровавленную простыню.
- Она поправится, доктор, - она несмело дотронулась до его плеча, и он, оторвав взгляд от спящей Виттории, слабо кивнул.
- Она потеряла много крови и сил… Но она молода и встанет на ноги.
Жар спал, Виттория ровно дышала, изредка всхлипывая во сне. Азра встал, потушил свечу.
- Благодарю Вас, Вы спасли моей жене жизнь.
Лекарка опустила глаза, уже взявшись за ручку двери, ответила:
- Это меньшее, что я могла сделать, пока Вы лечите людей в деревне… Мне очень жаль, доктор…
Азра молчал, и лекарка с сожалением добавила:
- Госпожа Виттория поправится, но родить больше не сможет.
Она минуту ждала, что он что-нибудь скажет. Но Азра стоял, отвернувшись, глядя в окно, только плечи его мелко тряслись. И лекарка тихо притворила двери.