21. Вдова.
- Госпожа Виттория? - пожилая женщина, которую Азра нанял помогать ей по дому, несмело топталась в дверях, то и дело промокая слезящиеся глаза платочком. Она в страхе смотрела на одеревеневшую хозяйку, та сидела на постели, страшно исхудалая и бледная, тонкая рука с прозрачной синеватой кожей разглаживает невидимые складочки на простыне, Виттория все не поднимала головы, и ей показалось, та ее не услышала.
- Госпожа Виттория… Мужа Вашего… доктора надобно похоронить… Лихорадка ведь, нельзя его в доме держать… Можно сегодня сходить в деревню, могилку выроют рядом с дочкой вашей…
Каждое слово впивается в голову, как раскаленный гвоздь, она все плотнее сжимает губы, иначе, Виттория уверена, ей не удержать крик, звериный вой, рвущийся из груди. Никогда, никогда она не думала, что будет так больно, но судьба наказала ее за упрямство, за то, что она была плохой матерью и плохой женой. Ребенка этого она не хотела, как не хотела никогда и Азру. И вот он мертв… Уже два дня… Время то растягивалось, и тогда ей казалось, она все еще переживает тот самый первый день, когда узнала; то суживалось и неслось с бешеной скоростью. Вот бы они все оставили ее в покое! Ее и ее семью. Она хочет обнять дочку, побыть с ней вдвоем до того, как… Виттория все же заплакала, но слезы эти не несли успокоения измученной душе, а только усиливали ее страдания.
- Уходите! - хрипло прошептала она, мерно раскачиваясь из стороны в сторону, будто укачивала ребенка. Как только дверь спальни закрылась, она разжала бесполезные слабые руки. Азра умер из-за нее, она точно знает. И кто бы не говорил, что это все лихорадка, это неправда. Это она убила его, все равно, что своими руками. Он горевал по ребенку, а она оттолкнула его… И все свободное время он проводил в деревне, где вовсю свирепствовала лихорадка, пришедшая из-за гор. И даже когда он сам заболел, упрямо не желал лечиться, а как одержимый, все смешивал порошки, пытаясь изобрести волшебное снадобье, которое излечит всех. Но оно не вернет их дочь, не заставит ее, Витторию, любить мужа, не спасет ее от собственных призраков… И поняв это, Азра умер.
Теперь ей было страшно и одиноко, но утишить ее боль было не кому. Она не желала это дитя, но горе ее оказалось больше, чем можно вынести, и она металась по опустевшему дому, как смертельно раненый зверь в тесной клетке, не находя выхода для своей боли и горечи. Они мертвы! А она почему-то все еще здесь, и даже извечные мысли о Джи больше не имеют сейчас силы удержать ее на краю безумия. Виттория сухими воспаленными глазами оглядела спальню, как будто впервые увидела простую деревянную кровать, в изножье ее детскую люльку, в которую так и не положила свое дитя, сундук с платьями, которые она не оденет… Ей хотелось плакать, но слез больше не было, и из горла рвались сухие мучительные всхлипы, они рвали горло в клочья, оставляя после себя боль куда более сильную, истощая душу и тело, но остановиться Виттория уже не могла.
Наутро женщина снова отважилась подняться наверх. Жена доктора все так же сидела на постели, растрепанная, осунувшаяся, притихшая. Она молча посмотрела на посетительницу, на ее бледном лице не отразилось ни узнавания, ни каких других чувств.
- Госпожа Виттория… Сегодня днем его похоронят, Вам надо одеться… - Вопреки ее опасениям, Виттория не противилась, она молча взяла платье, потом скрутила золотые волосы в тугой узел. Чуть не плача, женщина помогла ей облачиться в чистую сорочку, а потом застегнула глухое темное платье. От красавицы, какую привез молодой доктор в долину, не осталось следа, сейчас на нее смотрела постаревшая, измученная женщина с остановившимся взглядом. Она взяла ее под руку, испугавшись, какие у той ледяные пальцы. Губы Виттории мучительно шевельнулись, она наконец посмотрела на помощницу.
- С..пасибо… - хрипло выдавила она. Та обняла ее узкие плечи, и вместе они начали спускаться по лестнице вниз.