24. Джи.
Дорогу по лесам Босаны Джи почти не запомнил, он вообще плохо представлял, где он сейчас, куда направляется, ибо вокруг была только тьма. Вилсига несколько раз пробовал заговаривать с ним, но тот угрюмо лежал, отвернувшись к стене и не отвечал. Торговцу даже казалось, он не слышит слов, пребывая в каком-то ином мире, куда никому больше нет хода. Он посмотрел на посеревшее лицо Джи, запавшие, лихорадочно блестящие глаза, и покачал головой. Каков бы ни был этот его мир, он не лучше преисподней.
Спустя трое суток они выбрались на широкий наезженный тракт. Вилсига решил не возвращаться в Акрон, а плыть сразу домой. Он забрался в телегу, с трудом уместившись там, откашлялся.
- Послушай, не знаю, что с тобой случилось, но вижу, тебя здесь не ждет ничего, кроме петли. Ты — умный парень, далеко пойдешь, если не будешь сейчас глупить. Я бы нанял тебя… Там, в Хротгаре, у меня торговля… Я продаю и меняю товары на всем побережье, и мне нужен человек, способный писать и считать… хмм, с выгодой… - он покосился на Джи, его обтянутые старым плащом плечи закаменели.
Долго-долго Джи молчал, Вилсига тщетно ждал ответа, сидя в чертовой повозке, согнувшись почти вдвое. И когда уже ему стало казаться, что Джи и не слушал его, он встал, выпрямился, услышал за спиной его тихий голос.
- Я согласен, но мне нечем заплатить за место на твоем корабле, Вилсига.
Тот хмыкнул, хитро усмехнулся.
- Я вычту стоимость твоей койки в каюте из первого же жалования.
Корабль был огромным, но Джи его почти не видел. Уже в Босане у него началась лихорадка, и он почти двое суток, пока на «Шторм» грузили товары, провалялся в тесной каюте, где пахло смолой и жиром, то приходя в сознание, то снова погружаясь в спасительное забытье. Вилсига приходил, когда был свободен от погрузки товаров, садился на край постели. Каждый день его посещали мысли, что Джи не выживет, что тело придется выкинуть в море, и может быть, так для этого человека будет даже лучше. Ясно же, он и не желает бороться за жизнь. Искалеченное худое тело тряслось от жара под грудой старых одеял, но он не стонал и не жаловался, молча перенося болезнь. И Вилсига, против воли, начал испытывать к нему уважение. На третий день лихорадка спала, «Шторм» был готов к отплытию, и Вилсига видел в этом хороший знак. Когда он зашел в каюту, пригибаясь, чтобы не удариться о дверной косяк, Джи сидел на койке, выглядел он лучше, и Вилсига начал без предисловий.
- Мы отплываем завтра, после полудня… Как только корабль досмотрят ваши чертовы республиканские ищейки!… - Он бросил на Джи испытующий взгляд. - Они ищут тебя, так?
Джи равнодушно пожал плечами, и Вилсиге не понравилось его спокойствие.
Он подошел вплотную, кончиком клинка обнажил ворот распахнутой рубашки Джи, там, где розовело императорское клеймо.
- Что это?
- Метка, - с горечью ответил Джи. - Я — коадьютор его Императорского величества, его слуга и орудие…
Вилсига минуту молчал, потом подошел к маленькой жаровне в углу каюты, наклонился, раздувая угли.
- Палач, значит…
Джи не ответил, пристально наблюдая за торговцем.
- Это все равно, что на лбу у тебя написать «Я — тот, кого вы ищете!» Это нужно убрать.
Он достал из-за пазухи пластину, всю испещренную письменами на незнакомом Джи языке, зажал ее щипцами и сунул в огонь. Оба смотрели, как пластина раскаляется.
- Это таблички из Хротгара, - криво улыбнулся Вилсига, - говорят, на них записаны все имена бога… Клеймо очень большое, и шрамы глубокие… Я не знаю, как иначе скрыть их.
Джи развязал рубашку и снял ее, не отрывая взгляда от пластины. Вилсига достал из сумки гладко выструганную деревянную палочку, сунул ее Джи в руку.
- Черные плащи снуют наверху, изучают грузы… Нам ни к чему лишний шум, Джи.
Тот ничего не сказал, сунул ее в зубы, и Вилсига поднял пластину щипцами, вынимая из огня. Он зарычал от боли, задохнулся от нее, вцепившись пальцами в край койки, мир на миг завертелся, а потом снова обрел свои прежние очертания. В воздухе тошнотворно пахло жженой плотью, его трясло крупной дрожью, пока Вилсига быстро завязывал раны чистой тканью. Но в глубине души Джи испытывал облегчение. Клейма больше нет, и его тоже нет… В этом было что-то правильное.
Спустя час он услышал шаги на лестнице в трюмы, голос Вилсиги, раздраженно объясняющий, где какие товары. Кто-то отрывисто что-то спросил, в дверь бесцеремонно забарабанили.
- Мой друг из Хротгара… - спокойно объяснил Вилсига, глядя прямо в глаза начальника солдат. - Черная лихорадка… Но вы можете сами проверить… - В его голосе Джи услышал едва прикрытую издевку, и улыбнулся. Вилсига Тунар неисправим! Потом шаги зазвучали в отдалении и смолкли. Он снова впал в забытье, а когда очнулся, была ночь. Кое-как ему удалось встать и зажечь масляную лампу. Корабль мерно покачивался на волнах, они были в открытом море.
Он снял повязку и долго смотрел на новую метку. Рана кровоточила, и пальцы его, которыми он провел по обугленной коже, тут же испачкались в крови. Джи в изнеможении откинулся на подушку, тяжело переводя дыхание. Старые боги, новые боги… Император в Доминионе тоже был божеством, стоял надо всеми, распоряжался жизнями своих подданных. И все они низринуты в пропасть, эти боги….