25. Джи.
Хротгар, 5 лет спустя
Торговые договоры с домом Хротгар со Стылого холма, перечень товаров, привезенных с самых северных окраин, тяжелые книги, где тонким каллиграфическим почерком записаны все убытки и прибыль Вилсиги на протяжении вот уже без малого пяти лет… Он поменял истаявшие свечи и снова сел за стол, но перо так и не взял, невидящим взглядом долго-долго смотрел на убористые строки, сливавшиеся в одно размытое пятно. Они уместили пять лет его жизни, незаметно, исподволь вписанные в торговые книги, расписки, договоры… Он почти забыл, кто он есть, приказал себе не думать об этом, не вспоминать Доминион и то, что потерял там… Но когда он умрет, ничего не останется, кроме букв, - понял он с горечью. Нога снова заныла, отозвалась почти желанной привычной болью. Джи сидел за столом сгорбившись, сжимая и разжимая кулаки, устремив невидящий взгляд на стену. Им владела странная горечь и смятение. Пять лет — долгий срок, достаточный, чтобы смириться, простить самого себя, но он не желал ни того, ни другого. И все же время идет, и хочется оставить в жизни что-то еще, кроме торговых книг, хочется жить, а не существовать. Джи долго сидел в одиночестве в своем кабинете, свечи оплавились и потухли, но он не стал зажигать новых. Решение, простое и ясное, далось ему трудно, хотя никакого другого он и не видел...
- Ты твердо решил? - Вилсига подцепил соломинку, сунул в рот, не глядя на Джи, но тот знал, торговец пристально за ним наблюдает при всем кажущемся равнодушии. Он медленно кивнул.
- Я подыщу замену на несколько месяцев среди наших людей в конторе. Дело стоять не будет, не тревожься об этом.
Теперь уже Вилсига не мог скрыть ухмылки. Оба понимали, что не об этом он спрашивал Джи, но тот почему-то не хотел говорить. Вилсига посмотрел на искалеченную ногу Джи. Тот всегда носил высокие сапоги, позволявшие скрыть ужасные шрамы, оставшиеся после переломов, но походку его, ковыляющую и неровную, скрыть было невозможно. Ни разу за все пять лет Джи ни словом не обмолвился о том, что произошло с ним на родине, и Вилсиге оставалось только догадываться, через какой ад прошел тогда его друг.
Летний вечер был тих и ласков, из открытых окон дома до них долетал женский смех и приглушенные голоса, и Джи на мгновение ощутил тоскливую зависть, желание, чтобы этот дом был его, этот смех принадлежал его женщине, и ее тепло и уют тоже. Но он тут же отогнал ее прочь. Вилсига хмыкнул.
- Тебе пора принять то, что произошло, Джи, и жить дальше. Вокруг полно хорошеньких девушек, которых ты можешь взять в жены, нарожать детишек и жить нормальной жизнью…
Джи слабо улыбнулся, но улыбка эта тотчас же угасла. Он качнул головой, прищурившись, повернулся к другу.
- Почему же ты не женат?
Вилсига расхохотался, пожал плечами.
- Я? Друг мой, я так часто в плавании, что не желаю, чтобы рога мешали мне входить в мою каюту!
Потом он серьезно добавил:
- Была одна женщина, которую я бы с радостью назвал женой… Но она несвободна, понимаешь, о чем я?
Джи кивнул. Они надолго замолчали, глядя, как летний вечер меркнет и превращается в ночь. Наконец Вилсига встал, подождал, пока поднимется Джи, которому с больной ногой сделать это было тяжелее.
- Поезжай на родину, Джи, если это не дает тебе покоя, но не наделай глупостей. Возвращайся сюда и ее привози тоже.
Джи скосил на него глаза.
- Кого ее?
- Ясно кого, твою женщину, - фыркнул Вилсига. - Ты ведь за этим едешь в Босану.
Джи не ответил, долго смотрел в темноту за плечом Вилсиги, в его прозрачных глазах промелькнуло сожаление.
- Она тоже не свободна, друг.
Вилсига положил руку ему на плечо.
- Тогда мне жаль вас обоих.