Госпожа Хедэль сжала ее плечо так сильно, что Виттория вскрикнула от боли.
— Не смей становиться у меня на пути! Ты — всего лишь очередная девка для них всех, тебя выжмут всю без остатка и отбросят, как ненужную вещь. Я дала тебе все, что ты имеешь, Виттория. Этот дом, этих мужчин, власть! И я могу все это отобрать, - от ее пальцев на нежной коже проступили багровые пятна, и Виттория дернула плечом, стряхивая руку наставницы, с вызовом подняла голову, жестко улыбнулась сквозь боль.
— Не можете! Думаете, лорду Фуаду понравится, что я прибуду в его дом вся в синяках? О, он разгневается на Вас! Говорят, что он — суровый человек. И я не боюсь Ваших угроз, я отправлюсь на эту встречу, даже если мне придется идти пешком через весь город! — Она прищурилась, с удовлетворением глядя в застывшее лицо госпожи Хедэль. — Думаю, так у меня станет даже больше поклонников.
— Дрянь! — прошелестела наставница, но тронуть ее больше не посмела. Виттория поднялась, накинула сорочку и принялась ворошить платья в шкафу.
— Убирайся из этого дома, неблагодарное отродье! Отныне у тебя нет крыши над головой!
Виттория, хоть и чувствовала растерянность и подступавшие слезы, лишь пожала плечами.
— Не беспокойтесь, я покину его с радостью. Возможно, я останусь у Амеди Фуада до той поры, пока не подыщу новый дом.
Госпожа Хедэль тоже встала, ее лицо искривила судорога гнева.
— Это не будет продолжаться вечно, Виттория. Ты заиграешься, и они тебе ошибок не простят. Воображаешь, что очень умна и опытна? Это чушь!
Виттория обернулась, с вызовом ответила на ее тяжелый взгляд.
— Зрелость становится глупой и забывчивой, когда недооценивает молодость, — процедила она.
Госпожа Хедэль ничего не ответила, она дошла до двери и, уже взявшись за ручку двери, обернулась.
— Лорд хранитель не просто суровый человек. Ты пожалеешь, что связалась с ним. Попомни мои слова.
Дверь захлопнулась, и Виттория осталась в одиночестве. Но радоваться этому у нее не было сил. Она выронила выбранное платье и села на край кровати — кровь оглушительно стучала у нее в висках. Она тщетно старалась отогнать страхи, порожденные последними словами госпожи Хедэль.
6. Лорд хранитель.
Виттория торопливо шла по безлюдному коридору, юбки взметались вокруг, но она не стала чопорно придерживать их, ибо была зла и раздосадована. Вопреки ее ожиданиям, в доме лорда Фуада ее никто не встретил, и теперь, когда она, сопровождаемая безмолвным хмурым слугой, поднималась по лестнице наверх, ее одолели сомнения — быть может, госпожа Хедэль все же отменила ее решение и Малия попросту не доставила письмо адресату. А это значит, она разгневала лорда хранителя и здесь ей будут не рады. Но и вернуться назад она не могла: госпожа Хедэль ясно дала понять, что переступить порог своей прежней спальни Виттория сможет только для того, чтобы забрать немногочисленные вещи.
Виттория вздернула подбородок и ускорила шаг. Раз уж она здесь, пусть лорд Фуад примет ее!
Слуга распахнул двери просторной опочивальни, низко кланяясь хозяину, и поспешил скрыться. Виттория тоже склонила голову в поклоне, оставшись стоять в дверях. Лорд хранитель печати оказался моложавее, чем ей представлялось, но его суровое лицо бороздили глубокие морщины, тонкие губы сжаты в узкую полоску, что придавало ему злой, хищный вид. Рука, украшенная тяжелой печаткой со знаком императорского дома, слегка шевельнулась, приглашая ее войти. Виттория приблизилась. Еще движение — он указал на скамью у камина, обитую бархатом. Виттория села и только теперь осмелилась посмотреть на него не украдкой, а прямо. Лорд хранитель пристально изучал ее лицо, сухо улыбнулся.
— Слухи о Вашей красоте преувеличены.
Она покраснела от возмущения, обиды и смятения. Еще ни один мужчина не смел говорить такого!
— Но у Вас есть нечто большее, чем красота — природное очарование, страсть, непосредственность… Понятно теперь, почему лорд канцлер держит Вас подле себя, — хмыкнул Фуад.
Виттория все еще молчала, не зная, какого ответа он ожидает от нее.
— О том, что Вы здесь, знает только Хедэль, — продолжал он, не отпуская ее взглядом. — Полагаю, ей это не понравилось. Но Вы, госпожа Пелегрин, оказались достаточно смелы и своевольны. Я ценю это в людях.
Он встал, налил в тяжелый кубок вина и протянул Виттории. Но она была в таком напряжении, что только покачала головой.
— Пейте! — От неприкрытого приказа в его голосе Виттория вздрогнула, но послушно взяла кубок. Вино обожгло горло, приятным теплом разлилось по венам, но сердце у нее билось, как испуганная птица. Этот окрик, предупреждение госпожи Хедэль, все слилось в один сплошной калейдоскоп страха.