Фуад обошел ее скамью. Вздрогнув, она ощутила прикосновение его руки к своему плечу. В нем не было нежности, оно принуждало уступить, и Виттория молча позволила ему расстегнуть лиф платья и спустить его почти до бедер. Она сидела, выпрямившись, не дыша, пока он мял и больно сжимал ее грудь, сама не зная, что ее удерживает: страх или что-то еще.
Наконец он отпустил ее, Виттория не видела его, но слышала шорох снимаемой одежды. Он наклонился к самому ее уху:
— Ложись в постель.
Вся дрожа, хотя в спальне было тепло, она поднялась, переступила через платье, ворохом шелковых оборок лежащее у ее ног, и скользнула под холодное одеяло с искусной вышивкой.
Золотая нить шитья царапала кожу, но Виттория старалась не замечать этого. В полутьме лорд хранитель подошел к секретеру напротив кровати, отпер нижний ящик и достал небольшой ларец. Он поставил его на край кровати.
— Открой.
Виттория подчинилась. Замки щелкнули под ее пальцами, и она пораженно уставилась на содержимое, чувствуя, как краска заливает лицо и шею.
— Видишь ли, я не люблю плотские игрища, как принято. Они противны мне. Немногие знают о моих пристрастиях, ибо они могут оттолкнуть, а я не желаю огласки или ненужных слухов. Ты мне понравилась, поэтому ты здесь. Если ты, подобно другим, испытываешь страх или отвращение, я не стану удерживать тебя в своем доме.
Виттория неотрывно смотрела на то, что лежало на красной обивке ларца, сердце неистово колотилось в груди, она шумно дыша, коснулась кончиками пальцев гладкого искусно выточенного ствола, точь-в-точь повторяющего очертания мужского естества.
Фуад не сводил с нее пристального немигающего взгляда.
— Он выточен из палисандра, это редкая теперь порода дерева. Чтобы не причинить боли, его обтянули кожей.
Ей было страшно. Страх пульсировал в каждой клеточке тела с током крови, с шумным выдохом и вдохом. Сейчас улетучились все уроки госпожи Хедэль, ей хотелось уйти немедленно! Но Виттория знала, нельзя поддаваться страху, слишком многое поставлено на кон, лорд Фуад рассказал ей и показал это, и теперь ждет от нее совсем другого. Она осторожно прислушалась к себе: да, ей по-прежнему было страшно, но сквозь это чувство пробивалось любопытство, распаленное этой странной сценой.
Она медленно скользила рукой вдоль фигурки, потом, глядя прямо в глаза лорду Фуаду, молча откинула покрывало.
7. Новый дом.
— Согните колени и лежите неподвижно, госпожа. И постарайтесь расслабиться… — пожилая сухопарая женщина вытерла руки полотенцем, услужливо поданным Малией, и склонилась над Витторией. Та лежала, откинувшись на подушки, полузакрыв глаза, стараясь даже дышать как можно тише. Когда лекарка осторожно принялась обрабатывать ссадины и царапины мазью из белоцвета, Виттория болезненно поморщилась, прикусила губу, вцепившись пальцами в простыни, скручивая тонкую ткань в тугой жгут.
Лекарку Виттория хорошо знала еще по дому госпожи Хедэль, она лечила девушек, учила ее саму готовить отвар, чтобы не понести, ибо нежеланное дитя стало бы обузой. Но никогда Виттория и предположить не могла, что ее помощь понадобиться ей в таком деликатном деле. Она всегда чувствовала себя здоровой и полной сил, но после сегодняшней ночи внутри все саднило и ныло.
Она терпеливо переносила все манипуляции лекарки, вполуха слушая ее наставления — ванны с травяным отваром белоцвета, горькое лечебное питье, которое та оставит ей на кухне, отдых и покой хотя бы шесть или семь дней. Виттория сухо улыбнулась. И она сама, и лекарка понимали, что этих дней у нее нет.
— Просто сделай так, чтобы все прошло поскорее, — процедила Виттория, когда та закончила. Она натянула сорочку, с холодком страха увидев на простыне бурые пятнышки крови.
— Сожги ее, — бросила она служанке, отворачиваясь, стараясь усмирить скачущее в груди сердце.
— Все заживет быстро, Вы молоды и здоровы, так что не стоит пугаться, — лекарка увидела ее взгляд, ободряюще улыбнулась. Виттория коротко кивнула, ей не хотелось больше говорить об этом недомогании. Она протянула женщине кожаный мешочек с империалами, и та молча сунула его под полы плаща.
— Если возникнут… сложности, я всегда рада буду помочь, госпожа Пелегрин, — поклонившись, она вышла за дверь.
Виттория неторопливо прошла по просторной комнате, которая отныне была ее новой спальней. Здесь было пусто, не считая огромной кровати с резным изголовьем и ее дорожных сундуков. Покупка дома произошла так быстро, что Виттории еще самой не верилось, что все это теперь ее.