— И что, он приедет грустный? — сердито спросил Драк Котия.
— Да, — уверенно ответил Котий, щурясь на последний пробивающийся луч солнца.
— И что мы должны делать? — продолжал выяснять Драк.
— Ничего, — фыркнул Котий и лизнул слегка подмерзшую переднюю лапу.
— Как ничего? Что вообще ничего нельзя сделать? А горячий напиток?
— Горячий напиток — это для малых огорчений. Мы его, конечно, нальем. Но поможет он ненадолго.
— А горячительный? Вот та огненная жидкость в бутылке, которую ты наливаешь в пирог?
— Тем более, — уверенно ответил Котий. — Но его мы тоже можем налить. Для очистки совести.
— Нашей совести, полагаю? — хмыкнул Драк.
— Нашей, а чьей же?
— Нет, знаешь, мне такое не нравится, — возмутился Драк. — Когда у него любовь и все хорошо, он где-то пропадает, а когда плохо, приходит грустный и страдает. Сколько человек может страдать?
— Сколько угодно, — улыбнулся Котий. — Я и сам могу.
— Вот этого я в вас не понимаю. В чем смысл-то?
— Ни в чем, это просто так работает. Тебе непонятно, потому что у вас по-другому устроено.
— Это правда, — Драк стукнул когтем по крыше. — И гораздо лучше, чем у вас!
— Главное, что изменить это нельзя. Живем как задумано, — глубокомысленно заметил Котий.
— Ну да, — согласился Драк.
В этот момент на подъездной дороге показались светящиеся фары.
— О, Марк, — хором воскликнули оба. И спрыгнули вниз.
Балакирев поднялся на крыльцо Романа Николаевича и постучал в дверь.
— Давай, заходи, — немедленно открыл ему хозяин.
Молодой кот крутился под ногами у Романа Николаевича и порывался выскочить на улицу. Теперь-то он был отлично знаком со снегом и бегал скакать по нему при любой возможности. Но, завидев нового человека, решил прогулку отложить. Ну а то, что это был не человек — какая в принципе коту разница? Может, за ушком почешет? Этот нечеловек?
Балакирев не обманул ожиданий кота. Вошел, закрыл за собой дверь и наклонился его почесать. Кот замурчал.
— Ты не балуй его, — нахмурился Управляющий. — Привыкнет, будет требовать потом, чтобы целый день чесали.
— Купишь ему автоматическую чесалку.
— Такого они не любят.
— Ну если ему нравится, как его чешу я, то и чесалка пойдет.
— Не прибедняйся. Если уж кот тебя за человека принимает, то возможно ты и в самом деле человек.
— Да, точно, — засмеялся Балакирев. — А источник питания себе вставляю для отвода глаз.
Роман Николаевич только рукой махнул и ушел на кухню ритуально ставить чайник.
— Рассказывай, — потребовал он, когда конструкт разместился за столом напротив него. — Нашел, кто елку украл?
— Даже не искал, — ухмыльнулся Балакирев. — Потому что елку украл я.
Глава 6
— С этого места поподробней, — потребовал Роман Николаевич.
— А тут всё просто. Где-то за час до Нового года у нас возникла пауза, потому что никак не могли договориться, какой сет заряжать следующим. Пока спорили, музыку приглушили. И я услышал, что по крыше кто-то ходит. Отправил Магнуса с Савелием проверить.
— Так-так, очень интересно. И кто же это был? Не говори только, что какой-то зимний аист решил внезапно свить там гнездо.
Балакирев хмыкнул.
— Нет, никаких аистов. Парни никого там не обнаружили, но зато нашли наклеенные на крышу пластины и с полпинка удалить их не смогли. Надо было эвакуировать людей. Тут начал приближаться Новый год, все и так ушли бы смотреть на елку, но Магнус заявил, что эта штука на крыше, похоже, горючая. И может отреагировать на повышение уровня тепла. Или на искры. Времени не оставалось совсем никакого, и я велел им отнести елку подальше.
— Великолепно…
— Да. Подальше — это не на пять метров, а насколько смогут, и пока они отправились изображать из себя антипраздничных демонов, я послал Коржика с Ларсом отдирать эти непонятные наклейки с крыши. Бойцы унесли елку насколько смогли. Я, правда, думал, они немножко поаккуратней это сделают, но они мне заявили, что на воздушных петлях они бы ее максимум метров на сто оттащили, а волоком получилось в десять раз дальше. Никто ничего не заподозрил, а пока народ бегал искал и жег елку, Коржик с Ларсом отскребли с крыши всё безобразие, сложили ко мне в машину, и Илья сейчас разбирается с тем, что это было.
— Интересно. Кто ж это нам такое поклеил?