Затем начались неприятности со стороны старых врагов Божественного Маркуса — немцев.
Солдаты, сражавшиеся с персами, вернулись и обнаружили, что их дома вдоль северной границы сожжены и разграблены, а их женщины изнасилованы.
Александр и его мать поспешили на север, но когда Александр решил выплатить компенсацию немцам вместо того, чтобы сражаться с ними, негодование в рядах выплеснулось наружу, и войска провозгласили нового императора.
Максимин Фракиец был полной противоположностью Александру.
Он был огромным — некоторые говорят, ненормально большим, как будто его тело просто никогда не переставало расти — уродливым на вид, легко поддающимся гневу и очень низкого происхождения.
Некоторые даже называли его варваром, но он был всего лишь фракийским провинциалом с грубыми манерами и небольшим образованием вне армии, хотя как солдат он проявил себя превосходно.
В сотнях миль от Рима, на самом северном форпосте империи, в городе Могонтиак (названном в честь варварского бога), восставшие войска пришли за Александром. Двадцативосьмилетний император, его мать и несколько оставшихся им верных офицеров и гвардейцев были загнаны в их шатер и убиты. Александр Север правил тринадцать лет.
И снова правителя Рима выбирали солдаты, а не сенаторы.
Поставленный перед фактом, сенат не имел иного выбора, кроме как объявить его императором.
Максимин Фракиец яростно вёл войну с германцами и даже не удосужился посетить Рим. Его незначительная поддержка в сенате испарилась, когда он начал отдавать приказы убивать сенаторов (называя их предателями) и конфисковывать их имущество.
Заговор против Фракийца был неизбежен. Возникла тайная фракция в поддержку двух Гордианов, отца и сына, людей безупречной сенаторской родословной и служения государству, несметно богатых, высокообразованных и популярных среди римских граждан благодаря многочисленным гладиаторским боям и другим праздникам, которые они устраивали в городе. Оба Гордиана находились вдали от Рима, за морем, в Карфагене (где они пользовались одинаковой популярностью), управляя провинцией Африка. Восьмидесятилетний Гордиан был наместником, а его сын – легатом. В Риме Гордианы владели Домом Клювов, тем самым домом, в котором теперь жил Тит. Именно их библиотека окружала его каждый день.
В Риме сенат отменил империй Максимина Фракийца и объявил Гордиана и его сына соправителями, обладающими равными полномочиями, и с нетерпением ожидал их прибытия с войсками из Африки, чтобы защитить город от неизбежного нападения Максимина Фракийца.
Неожиданно войска в Африке оказались верны Максимину Фракийцу, а не Гордиану. Жители Карфагена сплотились в поддержку Гордианов и взялись за любое оружие, которое смогли найти, но оно не могло сравниться с солдатами. Гордианы были осаждены в Карфагене.
Сын погиб, сражаясь. Отец покончил жизнь самоубийством. Они правили императорами всего двадцать два дня.
В Риме началась паника. Гордианы были мертвы ещё до прибытия, а Максимин Фракиец, грозный император-варвар, шёл на Рим. Надвигалась кровавая бойня.
Поскольку жребий уже был брошен, в мартовские иды (неудачный день, как считали некоторые) сенаторы проголосовали за объявление войны Максимину Фракийцу. Они выбрали двух человек из своих рядов, чтобы те правили, подобно Гордианам, как соправители. Их полномочия были настолько равны, что оба стали бы верховными понтификами – такое разделение священного статуса никогда ранее не случалось. Как и Гордианы, избранные люди имели безупречную родословную: один обладал большим военным опытом, а другой – большим…
Опыт гражданской администрации. Их звали Бальбин и Пупиен.
Тит помнил, какое волнение испытал его отец, когда было объявлено о выборе Пупиена. Этот человек был дальним родственником и воспитывался недалеко от Рима некоторыми из родственников Тита, кланом Пинариев из Тибура, один из которых и стал первым назначением Пупиена на должность городского префекта. «Это великий день для Пинариев», — сказал Авл сыну. «Пока двоюродный брат Пупиен правит императором, у нас всегда будет друг во дворце, особенно теперь, когда городом управляет Пинарий».
Пупиен и Бальбин, если им удастся отразить натиск Фракийцев и остаться союзниками, обещали возвращение к тому, что многие считали золотым веком, – к правлению божественного Марка. Оба императора были большими поклонниками и подражателями Марка и его предшественника, Антонина Пия, без сомнения, самых мудрых и благородных людей, когда-либо правивших Римом. И, как и Пий, они уже приближались к старости (Бальбину было за шестьдесят, Пупиену – за семьдесят), и можно было ожидать, что, когда придёт время, они передадут трон достойным людям, а не кровным родственникам. Даже божественный Марк допустил ошибку, сделав наследником своего сына.