Максенций вышел из кризиса миротворцем и объединителем множества враждующих группировок в городе. «Мы – один народ, один Рим», – сказал он. Диоклетиан возобновил давно бездействовавшие законы против христиан, которые запрещали им занимать государственную службу, лишали их законных прав и карали тюремным заключением и казнью за отказ соблюдать религиозные обряды. Максенций великодушно положил конец всем подобным преследованиям в Риме и во всех провинциях, которыми он управлял. «Подобные указы лишь разъединяют нас», – сказал он. Конечно, в Риме и западных провинциях христиан было гораздо меньше, чем на Востоке, где зародился этот культ и где происходили большинство трений между христианами и их соседями. В Риме эта небольшая секта была настолько раздираема спорами о тайных учениях, что какое-то время у них даже не было епископа, как они называли своих лидеров. Христиане просто не представляли большой проблемы для Рима.
Максенций не видел смысла привлекать к ним внимание, создавая новых мучеников.
Максенций также завоевал популярность, положив конец схеме Галерия, преемника Диоклетиана, облагать налогами граждан Рима напрямую. Эта идея была беспрецедентной. Римляне облагали налогами других; сами же они никогда не платили. Тем не менее, Галерий послал в Рим сборщиков налогов из отдаленных частей империи для составления списков граждан, инвентаризации и оценки стоимости имущества до налогообложения – словно Рим был завоеванной провинцией! Унизительность этого возмутила каждого римлянина. Максенций отменил эту схему. Он, единственный из многочисленных императоров, казалось,…
понимать главенство столицы и особый статус тех, кто там жил.
Решение Максенция не жить на Палатине, вызвавшее немало споров, было принято. («Слишком старый и затхлый, — сказал он. — От этой плесени трудно дышать!») Пока ветхий Палатинский комплекс капитально ремонтировался, Максенций построил для себя новый дворец на Аппиевой дороге, поручив пинариям контролировать весь проект и отделку. Дворец включал в себя частный стадион и ипподром, где император и его юные сыновья могли наслаждаться верховой ездой и гонками на колесницах.
Максенций заказал множество новых скульптур для украшения всех частей города. Многие из них были его собственными, но самой впечатляющей из новых скульптур стала бронзовая статуя волчицы, вскормившей Ромула и Рема, с выменем, полным молока. Сам Зенобий создал её, и, несмотря на скромные размеры, она стала одним из его самых выдающихся творений. Волчица была посвящена в день рождения Рима.
«Непокоренному Марсу и основателям нашего вечного города, нашим господином императором Максенцием Пием Феликсом, непобедимым Августом». Слова
Слова «вечный» и «непобедимый» были выбраны не случайно, как и посвящение Марсу. Как свирепая волчица защитила Близнецов от любой опасности, так и Марс — через своего благочестивого слугу, императора Максенция — будет защищать город отныне и во веки веков.
Затем случилась трагедия: умер старший из двух сыновей императора, которому тогда было всего четырнадцать, примерно того же возраста, что и Кесон. Весь город погрузился в траур. Сенат, по распоряжению Максенция, обожествил мальчика. Его звали Валерий Ромул. Рядом с новым дворцом Максенций воздвиг храм Ромула-основателя, где разместил мавзолей своего сына.
Именно Зенобий предложил сделать его круглым, чтобы напомнить о древних храмах Геркулеса и Весты. Богато украшенный интерьер делал его похожим на уменьшенную версию Пантеона.
Колосс, которому давно пора было провести капитальный ремонт, был переосвящён как статуя Божественного Ромула, то есть покойного сына Максенция, а не его основателя. Пинарии курировали все предыдущие переделки Колосса, от Нерона до Севера. Все соответствующие чертежи и записи были утрачены в пожаре, уничтожившем их дом и мастерскую на Эсквилине, но Максенций, всегда приверженный традициям, никогда не рассматривал никого, кроме Пинариев, для столь важного и престижного проекта.
Прямо к западу от восстановленного храма Венеры и Ромы, возвышаясь над древним Форумом, возвышался самый грандиозный из проектов Максенция – Новая базилика, здание, где в просторном зале с приподнятой апсидой в дальнем конце от входа можно было проводить сложные придворные церемонии. Это было, безусловно, самое большое здание на Форуме. После полного завершения строительства и внутренней отделки оно должно было стать таким же роскошным, как любой храм или дворец, когда-либо существовавший на земле. Зенобию было позволено проявить всю свою творческую фантазию в этом проекте.