Тот же принцип применим ко всем областям знания. Взять, к примеру, Галена и его врачебную практику. Перечень известных методов лечения, переданный ему, обладал авторитетом именно потому, что существовал до него. Потребовалось много поколений, чтобы накопить такой обширный массив знаний. Стоит ли врачам просто отказаться от формуляров лечения и начинать всё заново с каждым поколением? Конечно, нет! И всё же именно этого христиане хотят от нас —
Отбросьте всех богов и ритуалы, которые сделали Рим великим и поддерживали наше величие век за веком, в то время как другие города и империи появлялись и исчезали. Мы, римляне, инстинктивно отвергаем всё новое и экзотическое — а что может быть более чуждым римскому образу мышления, чем этот странный наказ иудеев и христиан поклоняться только одному богу?
Кесо медленно кивнул, взвешивая доводы деда. «Но монотеизм — не экзотика для многих жителей восточных частей империи. Их религии тоже древние, с ритуалами и обрядами, уходящими корнями в глубину веков. Разве жители Востока не такие же граждане Рима, как и жители Запада, и разве их представления не имеют под собой никакой силы?»
Гней хмыкнул. «Мы должны винить Каракаллу за то, что он предоставил гражданство всем земледельцам и рыботорговцам в империи. По крайней мере, евреи держатся особняком, за исключением случаев, когда устраивают кровавые мятежи. Но христиане — другое дело. Они хотели бы создать мир, в котором нельзя поклоняться никаким богам , кроме их собственного. И то поклоняться только так, а не иначе. Видите, как они ссорятся между собой, весьма ожесточенно, так что та фракция, которая сейчас сильнее, мстит другим, изгоняя их, преследуя и даже побивая камнями. Мысль о том, что такие люди когда-нибудь могут править нами, ужасает!»
«Но разве ты не видишь, дедушка, именно поэтому указ Константина защищает всех. Он предоставляет свободу вероисповедания каждому гражданину…»
«Пока что да. Пока , — сказал Гай. — Но если всё пойдёт по тому пути, который ты предполагаешь, — если, не дай бог, нам когда-нибудь придётся терпеть императора-христианина, — ну, я даже представить себе не могу, это настолько абсурдно, как те нелепые ситуации, с которыми сталкиваешься в
сатиры Лукиана, в которых люди отправляются на Луну или поджигают себя, чтобы доказать свою точку зрения».
Зенобий счёл необходимым вмешаться: «Вообще-то, отец, я считаю, что Перегрин действительно поджёг себя. Лукиан был свидетелем этого».
Но согласитесь, что путешествие на Луну — нелепая идея, но не более нелепая, чем этот необъяснимый дрейф в сторону христианства. Наша религия и наши боги работают . Их — нет. Иначе Иерусалим был бы столицей империи, а Рим — захолустным городом, подчинённым. Мы были бы рабами, а они — нашими хозяевами. Наша религия привела нас к этому — она создала величайшую империю в истории. Могут ли евреи и христиане претендовать на что-либо подобное? Совсем наоборот.
Религия не принесла им ничего, кроме страданий и рабства. Христиане
Религия не принесла им ничего, кроме презрения со стороны порядочных людей, и сделала их изгоями не только истинной религии, но и общества. Они не производят философов – совсем наоборот. Они не создают ни искусства, ни литературы, кроме как самого убогого и ребяческого качества. Эта чушь Евсевия, высмеивающего Аполлония, – яркий тому пример.
Его дед был настолько взволнован, что Кесо воздержался от опровержения. Зенобиус воспользовался паузой, чтобы сменить тему.
«Вот-вот к нам придёт гонец, и меня позовут отчитаться обо всей проделанной нами работе за время отсутствия императора. Надеюсь, у Константина будет для нас ещё работа в связи с празднованием Деценналий. Пусть не будет разногласий и споров в Доме Клювов. Пинарии должны объединиться!»
Повестка пришла на следующий день.
Пока Гней оставался дома, Зенобий и Кесон сопровождали императора и его старшего сына в осмотре новых и отреставрированных городских сооружений. Крисп был ровесником Кесона, и Зенобий надеялся, что они найдут общий язык, но Крисп держался надменно, как и его отец. Было совершенно очевидно, что пинарии считались не соратниками, а всего лишь слугами.
В какой-то момент Зенобий услышал, как Крисп спросил Кесона: «Правда ли, что твоей бабушкой была Зенобия из Пальмиры?» Кесон ответил простым кивком головы, после чего Крисп заметил: «Так принято
Мир, не так ли? Кто-то возвышается. Кто-то падает». И он рассмеялся резким смехом, таким же, как у его отца.