Не в первый раз Зенобий размышлял над важным и назревающим вопросом: если Константин одержит победу, что станет со всеми великими произведениями искусства, не соответствующими мировоззрению христиан? Граждане Рима никогда не потерпят осквернения своих вековых сокровищ, но как быть с другими городами империи, где христиане теперь были на подъеме, их благосостояние поддерживалось щедростью императора? Что же с новым городом, который строил Константин? Чтобы украсить столь обширное пространство, император говорил о «импорте» сокровищ из других городов. Имелось ли в виду разграбить только мраморные колонны, цветочные и рыбные мотивы, а также портретные статуи, или же они были «языческими»?
Изображения богов и героев также должны были украсить новый ипподром Константина и его императорский дворец? Как бы к этому отнесся тщательно отобранный сенат нового города, предположительно состоявший исключительно из христиан?
Так думал Зенобий, когда внезапно осознал присутствие императора в комнате. Ни один придворный не сопровождал его, что было весьма странно. Зенобий никогда не оставался наедине с Константином.
Внезапная встреча лицом к лицу с императором, без каких-либо церемоний или ритуалов, была ошеломляющей. Как и первые слова Константина.
«Вы ведь не христианин, сенатор Пинарий?»
Зенобий почувствовал, как у него защемило сердце. В чём смысл этого вопроса? Собирался ли император лишить Зенобия его текущих проектов в новом городе исключительно из-за его вероисповедания? Или Константин собирался настоять на том, чтобы Зенобий стал христианином?
«Нет, Господин, я не христианин».
«Хорошо. Вы дадите мне совет по одному деликатному вопросу. Вы будете абсолютно честны и предельно сдержанны. Вы никому не повторите ни слова из того, что мы здесь говорим. Понятно?»
Взгляд Константина был таким пристальным и мрачным, что Зенобиус слегка испугался.
«Я понимаю, Доминус».
«Я полагаю, что вы прекрасно знаете эти ванны и принцип их работы».
«Верно, Доминус. Их нужно починить?»
«Нет. Я хочу знать, как можно заставить человека умереть в одной из нагретых комнат. Не от воды, понимаешь, а от самого нагретого воздуха. Такое возможно, да?»
Зенобиус моргнул один раз, другой, а затем ещё несколько раз. Ему удалось сделать глубокий вдох. Он вспомнил то, чему учил его отец: редко стоит пытаться предугадать, чего попросит богатый и влиятельный клиент. Такие люди, скорее всего, попросят то, чего предвидеть невозможно. Именно так и было в данном случае.
Он видел, что Константин был совершенно серьёзен. Неудивительно, что они встречались без других смертных – Зенобиуса приглашали принять участие в убийстве! У него внезапно закружилась голова, и ему захотелось крикнуть: « Может…» жертву нельзя было задушить? Похоже, Константин обычно прибегал к такому способу казни. Почему Зенобий должен был стать соучастником?
Он подавил смятение и ответил как можно более бесстрастно и по существу. Он действительно знал о случаях смерти в перегретом помещении, хотя в этих случаях жертвой становился либо пожилой человек, либо человек с ослабленным здоровьем. Однако, похоже, смерть могла наступить, если помещение достаточно нагреть, и, конечно же, человек не мог из него выйти.
Константин хотел, чтобы он осмотрел одну из комнат в банях, чтобы определить, подходит ли она для такого мероприятия, учитывая источник тепла и другие особенности. Они прошли по узкому коридору. Константин открыл толстую деревянную дверь, и они вошли в круглую, скромного размера комнату, облицованную плиткой со всех сторон, с плиточной скамьей в центре. Мягкий, сияющий свет исходил от изысканного многосвечника над головой.
Вот это была комната. Какие проблемы можно было бы предвидеть, чтобы достичь желаемого результата, и как их можно было бы решить? Константин говорил совершенно бесстрастно, словно задавал совершенно обычные вопросы, которые любой клиент мог бы задать любому строителю.
«Я должен подчеркнуть, — сказал он, — что операция должна быть абсолютно надежной».
Небольшая комната оказалась удачным выбором для этой задачи. Не только пол, но и скамья, и нижняя часть стен отапливались с помощью гипокауста, при этом горячий воздух подавался непосредственно из расположенной рядом топочной. При желании эти поверхности можно было разогреть настолько, что к ним невозможно было прикоснуться.