«Какая чушь!» – закричал Александр. «Ты – халдей, Юлиан. Ты совершенно ничего не смыслишь в талисманах и амулетах. Занимайся чтением по звёздам! Или, ещё лучше, брось и это, раз твои способности явно бесполезны. Неужели твоё понимание небесной механики предсказало чуму? Ты предупреждал людей о том, что должно было произойти? Думаю, нет! Скажи нам, когда закончится чума, если сможешь, а заботу о людях предоставь мне!»
«Ты не понимаешь, о чём говоришь!» — крикнул Юлиан. «Мои чары успешно отразили чуму в трети города, хотя всем известно, что дома, где висят твои амулеты, пострадали сильнее всего».
«Тогда почему вы видите так много моих амулетов Медузы по всему городу?»
«Потому что, дурак, в этих домах не осталось никого живого, кто мог бы их снести!»
Некоторые в толпе рассмеялись, но лишь немногие. Публичный смех стал редкостью в Риме.
По мере того, как все больше и больше людей собиралось посмотреть на них, два чудотворца осыпали друг друга все более злобными и возмутительными оскорблениями.
«Да ведь они всего лишь актеры», — пробормотал себе под нос Люций.
«Посмотрите на этих двоих, все раздулись от внимания публики». Что-то в этой ситуации было не так. Неужели они и правда были актёрами, работающими по сценарию? Или они сговаривались друг с другом и только делали вид, что спорят?
Луций знал лишь один амулет, демонстрирующий хоть какую-то силу против чумы, – амулет, переданный ему предками. Сквозь тунику он сжимал золотой фасцинум, спрятанный в расщелине груди, надёжно прикреплённый к ожерелью. Он молча возблагодарил бога Фасцина…
а затем отдернул руку, опасаясь, что какая-то злая сила может почувствовать его мысли и наслать чуму на его семью, намеренно пытаясь разрушить защиту фасцинума.
Где Гален, когда он так нужен? – подумал он. Все остальные врачи были бессильны вылечить или остановить чуму, но если кто-то и мог это сделать, так это Гален, который, кстати, мог прибыть в Рим со дня на день. Последнее письмо врача из Пергама принесло известие о том, что два императора вызвали его обратно в Рим, но не для того, чтобы он заботился о императорском дворе, а чтобы сопровождать Вера и его легионы на север, где германские варвары сеяли беспокойства вдоль границы. Надвигалась новая война, и римским легионам, уже страдавшим от чумы, требовались самые лучшие врачи. Гален должен был быть польщен этим вызовом, подумал Луций, но в письме он выразил лишь смятение. Каковы бы ни были его собственные желания, после поспешного отъезда из Рима Гален не осмелился проигнорировать прямой вызов императоров.
«Вперед, вперед!» — кричал Луций своим носильщикам, но по мере того, как они пробирались сквозь толпу зрителей, толпа становилась все гуще, и их продвижение замедлялось.
Не успели они пройти мимо ссорящихся чудотворцев, как наткнулись на другую толпу, собравшуюся посмотреть на что-то на смоковнице.
Дерево было в полном цвету, так что едва можно было разглядеть хотя бы одну ветвь, лишь зелёный купол. С самых верхушек дерева из мерцающей зелёной листвы показалась человеческая голова. Тела не было видно, только голова, но это было не самое странное: лицо и лысина были ярко-красного оттенка. Среди всего этого багрянца большие, немигающие глаза были поразительно белыми. Люди с благоговением смотрели на голову. Подойдя ближе, Луций понял, что голова говорит.
«Это конец!» – воскликнула голова глубоким, звучным голосом, говоря с таким странным акцентом, что это могло бы показаться комичным, если бы слова не были столь ужасающими. «Боги не просто отвернулись от нас – они обратились против нас! Чума будет становиться все сильнее и сильнее, пока каждый смертный в Риме не станет слишком слаб, чтобы стоять, и что тогда станет с теми немногими выжившими? Хочешь узнать больше? Конец был предсказан оракулом, что обитает на самой отдаленной горе за самым отдаленным морем, когда-либо плававшим смертными людьми. Я плавал по этому морю! Я взбирался на эту гору! Я слышал, как говорит оракул, и записал каждое слово – поэму из девятисот девяноста девяти строк – хотя в то время я с трудом мог понять, что она означает.
Я путешествовал много лет, чтобы вернуться в Рим, и как только я прибыл, слова оракула начали сбываться. Но… есть один маленький лучик надежды, один слабый луч, освещающий тёмные врата грядущих дней. Хочешь узнать больше? Мне говорить? Мне прочесть пророчество оракула?