– Мы должны подождать Олега, – сказал он и протянул Джулии симпатичную зажигалку из слоновой кости.
Ночь была звёздной. Море дышало размеренно и спокойно. Улицы, прилегающие к клубу, утопали во мраке – не работало городское освещение. Помню, однажды, ещё плохо изучив окрестности, я вышел на ночь глядя из дома, чтобы спуститься к морю по заранее разведанному пути. Однако я быстро запутался в обозначенных накануне сосновых ориентирах. К морю я всё-таки вышел, но сначала набрёл на детский летний лагерь, который лежал в сосновом массиве и кое-как подсвечивался двумя прожекторами, подвешенными над воротами. Я обошёл лагерь вдоль зловещего забора, и вдруг в ряду частых пепельно-серых сосен замаячил просвет и медленно пополз мне навстречу. Стальные лунные блики широким фронтом катились по чёрной глянцевой глади, обгоняя друг друга на пути к побережью, и вот под крутым невысоким откосом, поросшим травой, явилось ОНО САМО в неохватных, неразличимых даже у горизонта пределах. О чём подумал я тогда, пережив пронзительное по силе, фактически снизошедшее свыше волнение при виде лежавшего под ночным покровом гиганта? Имя его я почему-то не смог выговорить, хотя и знал, что состоит оно из двух магических, чётких слогов, мощь и простота которых объяли меня целиком, и я стоял заворожённый в обнимку с тёплым стволом берёзы и обречённо смотрел в мнимую даль, силясь распознать где-то там впереди призрачный шлейф горизонта.
– Ну как вам концерт?
Весёлый басок Константинова вывел меня из забытья.
Вальтер весьма благосклонно отозвался о музыкальном вечере, похвалил организаторов и участников концерта. Джулия всё это с радостью перевела Константинову, и тот, покорно кивнув, воспринял как должное положительное резюме Шмитца.
Я стоял в стороне и не принимал участия в разговоре. Может, я бы и ушёл домой, отколовшись от этой жизнерадостной компании, но Константинов сделал мне шаг навстречу.
– Этот славный юноша и есть ваш долгожданный гость? – спросил он Вальтера и протянул мне свою узкую костистую ладонь. Жёлтое вытянутое лицо со впалыми скулами попало в поле действия двух клубных прожекторов, установленных над входом, и в световом эллипсе, выхватившем Константинова по пояс из темноты, я разглядел его рыбьи навыкате глаза, запрятанные под матовые круглые стёкла очков. Его густые чёрные брови образовывали два трагических полукружья над бликующими очками, на лоб в глубоких продольных бороздках по-школьному ниспадали редкие рыжеватые волосы.
– Ах, да! Забыл представить. Это и есть мой юный друг, – подскочил ко мне Вальтер.
– Насколько мне известно, вы обитаете здесь полтора месяца, а я, представьте себе, вижу вас впервые, – с напускным недоумением проронил Константинов. – Но всё равно премного рад нашему знакомству. Я слышал, вы занимаетесь живописью. И довольно успешно.
– Не мне об этом судить, – пробурчал я себе под нос и отвёл взгляд от пытливых, постоянно ищущих меня глаз Константинова.
– Ну уж не скромничайте. Предстоящая выставка в Германии – это, по-вашему, не успех? – Константинов продемонстрировал осведомлённость в планах Вальтера. – Это, мой дорогой, огромное счастье. Впрочем, вы осознаете это позже.
– Ну что ж, а теперь пойдём к нам, – предложил Вальтер.
Я первым устремился восвояси.
– Секунду, господа, – одёрнул нас Константинов, не взяв в расчёт переводчицу. – Дело в том, что сейчас должна подойти моя воспитанница. Она принимала участие в концерте… А вот, кстати, и она!..
Константинов махнул рукой одной из девушек, только что появившихся на улице:
– Нам всем по пути.
Я резко обернулся и увидел стремительно приближающуюся Стэллу. Она деловито поздоровалась с нами, и Вальтер поздравил её с успехом, любезно пожав протянутую руку.
Пошли. Вальтер и Константинов возглавляли нашу группу. Вездесущая Джулия семенила между ними, но на некотором отдалении от руководящего тандема. Я примкнул к Стэлле и какое-то время отмалчивался, не веря такому подарку судьбы. Наконец спросил:
– Ты давно поёшь? У тебя хорошо получается, – соврал я и мне стало легче.