На третий день после обнаружения видеослежки мои подозрения пали на Константинова. В свой последний приезд Вальтер относился к нему с подчёркнутым доверием, да и сам властелин местных подростковых умов не скрывал своего особенного статуса в доме Шмитца. Я хотел было проникнуться ответными чувствами к моему ночному поклоннику и взять под контроль его неуверенные передвижения по чердаку, но всё же решил не прибегать к идентификации наёмной личности и продолжал писать по ночам, сознательно перестав закрывать жалюзи в мансарде. Я стремился сделать так, чтобы меня обозревали в полном соответствии с моим скромным земным предназначением, а что из этого следовало, какие выводы напрашивались у моих «надсмотрщиков» при виде моих спонтанных возникновений то в одном, то в другом окне, меня не беспокоило. Наоборот, я был полон решимости пополнить чью-то видеоколлекцию ценным натуралистическим материалом.
Глава 11
Менее чем за неделю до вылета в Гамбург я получил от Вальтера письмо. Плотный белый конверт со строгим логотипом предприятия Шмитца мне передала вернувшаяся из Германии Джулия.
Было это так. Я проводил Константинова, на которого теперь смотрел не иначе, как на поставщика информации для Вальтера о моих передвижениях по Дивногорску и его бесценному жилищу. Я расстался с начинающим тайным агентом, в очередной раз утомившим меня монологом о месте художника в современном мире (что звучит, заметьте, уже тяжело), так вот, я наконец-то остался один в саду и бесцельно вытянулся в шезлонге, набросив на ноги плед (вечера стояли прохладные). Я задремал, утомлённый бессонными ночами. Мой идиллический покой продолжался недолго и был прерван чьим-то стеснительным бормотанием у приоткрытой калитки. Кого-то, практически шагнувшего в стерильные владения Вальтера, посетила своевременная мысль о целесообразности позднего визита в дом господина благотворителя. Джулия, боязливо замявшаяся у калитки, всё же прошла в сад, за ней прошмыгнула Стэлла. Они не видели меня, примостившегося под тяжёлыми яблоневыми ветвями, и пошли, заговорщицки переглядываясь, к крыльцу. Я позволил им позвонить в дверь, и они припали лбами к дверному стеклу в надежде высмотреть меня, праздно блуждающего по вечернему дому. Когда же, не обнаружив внутри признаков жизни, они собрались обратно и, почему-то смеясь и взявшись за руки, сбежали по отполированным гранитным ступеням, я предстал перед ними в образе доброжелательного хозяина сада, на что они весьма удивлённо отреагировали и невесело переглянулись. Джулия, как особа из близкого окружения Вальтера, первой заговорила со мной:
– Я вчера приехала из Гамбурга. Господин Шмитц просил передать тебе письмо. – Джулия достала из сумки увесистый конверт. – Вот он. В целости и сохранности. В принципе, это всё. Единственное, ты как-то обещал показать нам свои художества. Но это вовсе необязательно.
– Я не против, – сказал я не слишком уверенно. – Но сначала, может, что-нибудь выпьем?
Подруги снова переглянулись, как бы взвешивая, стоит ли им принимать от меня приглашение хоть и к примитивному, но застолью. Тем не менее они остались. Я пошёл в дом за напитками. Они устроились в шезлонгах под яблоней. Я включил для них садовое освещение. Из кухни я видел, как они закурили. Джулия устремила взгляд в гущу яблоневой кроны и с преступным легкомыслием окучивала спелые плоды фиолетовым дымом. Стэлла курила проще. Она озиралась по сторонам, анализируя между затяжками образцовую территорию, которая разительно отличалась от запущенного, заросшего чертополохом и лопухами палисадника перед её домом. Я заварил чай с мятой по рецепту Веры. В отсутствие Вальтера мои гостьи вели себя довольно развязано. Они отпускали колкие остроты в адрес Константинова, бессовестно иронизировали над внешностью Веры.
Когда я поднёс чай, Джулия, не прерывая рассказа о поездке в Гамбург, указала мне едва уловимым жестом на стол:
– Поставь сюда. И принеси кресло-качалку.
Я поставил поднос рядом с пепельницей и молча удалился на веранду за креслом. Для себя я взял ротанговый стул. Джулия рассказывала о Гамбурге, Репербане, изученном до мелочей немецком характере. По её словам, эта поездка оказалась очень нервозной и сплошь насыщенной работой. Свободного времени у неё практически не было, и ей пришлось в спешке мотаться по магазинам за день перед отъездом, а на скорую руку в промышленном изобилии, под которым трещат полки, можно выбрать, по её выражению, только пиво и нижнее бельё. Так она сказала. И добавила, что её удивило отсутствие квалифицированных переводчиков в огромном штате предприятия Шмитца.