В семь я сижу на койке, сжимая в пальцах конверт с сотней волосков. Не терпится вручить их Энди и убраться отсюда. Я тут же подам на развод с этим больным ублюдком.
— Нина?
Смотрю на свои часы — ровно семь, ни секундой больше, ни секундой меньше. Энди пунктуален, это приходится признать.
Я соскакиваю с койки и прижимаюсь головой к двери.
— Я все сделала.
— Подсунь под дверь.
Я просовываю конверт в щель под дверью. Представляю себе, чтó сейчас происходит по ту сторону. Он открывает конверт, изучает фолликулы. Вообще-то мне плевать, что он сейчас делает, лишь бы выпустил меня отсюда. Я ведь выполнила его задание.
— Окей? — спрашиваю я. Горло дерет так, что сил нет. В течение дня я допила воду из оставшихся бутылок, причем последнюю приберегла на вечер. Когда я уберусь отсюда, я выдую пять стаканов воды подряд. И помочусь в нормальном туалете.
— Минутку, — отвечает он. — Я проверяю.
Скрежещу зубами, игнорируя сердитое бурчание в животе. Я не ела ровно сутки, и теперь у меня от голода кружится голова. Я дошла до того, что даже клок волос кажется мне лакомством.
— Где Сеси? — хриплю я.
— В своем манежике, — отвечает он. Мы выгородили для моей дочурки уголок в гостиной, где она может спокойно играть без риска пораниться. Это была идея Энди. Он такой заботливый.
Нет, ни черта он не заботливый. Это была маска.
Он чудовище, лицемерная сволочь.
— Хм-м, — хмыкает Энди.
— Что? — сиплю я. — Что такое?
— Понимаешь, почти все волоски в порядке, но на одном из них нет фолликула.
Ублюдок.
— Ладно. Сейчас дам тебе новый.
— Боюсь, так не пойдет, — вздыхает он. — Тебе придется начать с начала. Я приду завтра утром. Надеюсь, к тому времени ты наберешь для меня сотню целых волос. В противном случае придется пробовать еще и еще раз.
— Но…
Его шаги удаляются по коридору, и тут до меня доходит: он и правда оставляет меня здесь. Без еды и воды.
— Энди! — Мой голос сипит и хрипит, а по силе — не громче шепота. — Не делай этого! Пожалуйста! Пожалуйста, не делай этого!
Но он ушел.
Я надергала еще сотню волосков уже ко времени отхода ко сну, на случай если он вдруг придет. Но он не приходит. Я даже добавила десять лишних волосков. Почему-то теперь их выдергивать легче. Я уже почти не чувствую, когда волос отделяется от кожи.
Все, о чем я могу сейчас думать, это вода. Пища и вода, но больше все-таки вода. И, конечно, о своей дочке — а вдруг я ее больше никогда не увижу? Не знаю, сколько времени человек может продержаться без воды, но наверняка недолго. Энди поклялся выпустить меня, но что, если он солгал? Что, если он оставит меня здесь умирать?
А все лишь потому, что я не сходила вовремя к парикмахеру.
В эту ночь я вижу во сне целый бассейн воды. Я опускаю в него голову, а вода отступает прочь. Каждый раз когда я пытаюсь попить, вода убегает от меня. Наверное, таким пыткам подвергаются грешники в аду.
— Нина?
Меня будит голос Энди. Не могу понять, спала я или лежала без сознания. Но я прождала его всю ночь, поэтому надо встать и дать ему то, что он хочет. Только таким путем мне удастся выйти отсюда.
Поднимайся, Нина!
Как только я сажусь на постели, моя голова начинает бешено кружиться. Пару секунд в глазах совсем темно. Сжимаю пальцами край тощего матраса, ожидая, когда прояснится зрение. На это уходит добрая минута.
— Боюсь, я не смогу тебя выпустить, если не получу волосы, — говорит Энди с другой стороны двери.
Звук его ужасного голоса вызывает во мне прилив адреналина, и я вскакиваю на ноги. Мои пальцы, сжимающие конверт, дрожат, пока я бреду к двери. Просовываю конверт под дверь и без сил сползаю по стене на пол.
Жду, пока он сосчитает волоски. Время тянется бесконечно. Если он скажет, что я не справилась, не знаю, что я буду делать. Я не выдержу еще двенадцать часов здесь. Это будет конец. Я умру в этой комнате.
Нет, я не умру. Выдержу, чего бы это мне не стоило. Ради Сеси. Не могу оставить ее в лапах этого монстра.
— Окей, — наконец говорит он. — Отличная работа.
А затем слышится щелчок замка. Дверь распахивается.
Энди в своем деловом костюме готов отправиться на работу. Я воображала, что в момент, когда я увижу его после двух суток в этой каморке, я наброшусь на него и выцарапаю глаза. Но вместо этого я остаюсь сидеть на полу, слишком слабая, чтобы пошевелиться. Энди присаживается на корточки рядом со мной, и тогда я замечаю, что он держит большой стакан воды и бейгл.
— Вот, — говорит он. — Я принес тебе это.
Надо бы швырнуть этот стакан ему в рожу. Я очень хочу это сделать. Но если я не попью и чего-нибудь не поем, я вообще не смогу выйти из этой каморки. Поэтому я принимаю его дар, выпиваю всю воду и запихиваюсь бейглом, пока не съедаю весь.
— Мне очень жаль, — говорит он, — что пришлось так поступить, но только таким образом ты чему-то научишься.
— Пошел к черту! — сиплю я.
Пытаюсь подняться на ноги, но снова теряю равновесие. Даже после того, как я выпила всю воду, моя голова по-прежнему идет кругом. Я не могу шагать по прямой. Сомневаюсь, что мне удастся спуститься по лестнице на второй этаж.
Вот почему, хоть я и ненавижу себя за это, я позволяю Энди помочь мне. Он ведет меня вниз по лестнице, и все это время я тяжело опираюсь на него. Спустившись на второй этаж, я слышу, как поет Сесилия внизу, в гостиной. С ней все хорошо. Он не причинил ей вреда. Слава Тебе, Господи!
Второго шанса я своему муженьку не предоставлю.
— Тебе надо лечь, — строго говорит Энди. — Ты чувствуешь себя неважно.
— Нет! — хриплю я. Я хочу к Сесилии. У меня даже руки болят — так я хочу обнять ее.
— Сейчас ты слишком больна, — увещевает он.
Как будто я просто грипп подхватила, а не просидела по его милости двое суток в каморке на чердаке. Он разговаривает со мной так, будто это я сумасшедшая, а не он.
— Пойдем! — говорит он.
Как бы там ни было, а он прав — мне нужно лечь. Мои ноги дрожат и подкашиваются при каждом шаге, голова кружится. Поэтому я позволяю ему уложить меня в нашу кровать размера кинг-сайз, и он накрывает меня одеялом. Если у меня и был шанс убраться из этого дома, оказавшись в постели, я забываю об этом. После двух ночей на той ужасной койке у меня такое ощущение, будто сейчас я покоюсь на облаке.
Мои веки как свинец, я не могу противиться желанию уснуть. Энди сидит рядом на краешке кровати и проводит пальцами по моим волосам.
— Ты не очень хорошо себя чувствуешь, — мурлычет он. — Тебе нужен целый день сна. Не волнуйся насчет Сесилии. Я позабочусь, чтобы за ней был хороший уход.
Его голос так нежен, так мягок, что я начинаю задаваться вопросом, не привиделись ли мне все эти события. Ведь он был таким хорошим мужем! Неужели он мог запереть меня и заставить выдергивать собственные волосы? Непохоже, чтобы он был на такое способен. Может быть, у меня был жар и все это лишь кошмарная галлюцинация?
Нет. Никакая это не галлюцинация. Все произошло в реальности. Я в этом уверена.
— Я тебя ненавижу, — шепчу я.
Энди оставляет мою реплику без ответа и продолжает гладить меня по голове, пока мои глаза не закрываются.
— Поспи, поспи, — воркует он. — Все, что тебе нужно, — это сон.
42
Шаг четвертый: Заставить мир поверить, что ты сумасшедшая
Проснувшись, я слышу отдаленный звук льющейся воды.
Я все еще как в тумане, все еще не в себе. Сколько времени нужно телу, чтобы оправиться от двухдневного голода и нехватки воды? Смотрю на часы — день клонится к вечеру.