- Ира, — тетка откинулась на спинку стула, — ведь у нас есть вино. Саша, вы, конечно, выпьете?
Ира встала и пошла на кухню.
- Что же вы не едите, Саша? — спросила тетка, посмотрела на стол и удивилась. — Ничего нет? Ну, я сейчас.
Она тоже ушла на кухню.
Я задумался. Ира, конечно, была совсем не та, что на вечере, и, безусловно, она пригласила меня сюда просто так, из вежливости. Но сегодня она нравилась мне еще больше, чем в первый раз.
Ира принесла бутылку вина и банку рыбных консервов. Я любил рыбные консервы, особенно в томате. Эти были в томате. Тетка принесла тарелочку ветчины и на другой тарелочке пирожные.
- Мы сладкоежки, — сказала тетка. Она села и протянула мне бутылку. — Разливайте. Это - мужское дело.
Я разлил. Сперва тетке, потом Ире, потом себе. И взялся за консервы и ветчину.
- Тост ваш, — сказала тетка и посмотрела на меня так, что я почувствовал себя совершенным остолопом. У нее была такая обворожительная улыбка и такой пронизывающий взгляд, что я обязан был сказать что-то гениальное.
Я взял рюмку и очень медленно начал поднимать ее. Ира тоже подняла рюмку и смотрела на меня. На ум не приходило ничего. Я поднял рюмку еще выше и сказал:
- Выпьем за новый спутник.
- О, — засмеялась тетка, — вы самоуверенны!
Я удивился:
- Почему?
- Впрочем, — смеялась она, — я не знаю ваших способностей. Все возможно. Ире это видней. Я согласна: пусть новый спутник.
Ира улыбнулась. Мы выпили. Я взял бутылку и сразу же налил еще. Потом посмотрел на Иру. Тетка всплеснула руками.
- Мы уже и ветчину съели, и консервы, и пирожные. Вот это аппетит! — И она так расхохоталась, что у нее на глазах появились слезы. — А вы знаете, у нас ведь больше ничего нет... А вы знаете, придется идти в магазин. А вы знаете, вы прямо восхитительны... Это даже оригинально...
Она достала платок и вытерла глаза.
- Мы выпьем так, — сказала Ира.
Тетка не могла успокоиться и нее вытирала глаза.
- Скажите, вам, верно, зарплаты не хватает? Скажите правду?
- Нет, ничего, я укладываюсь, — сказал я. — А вы?
Ира посмотрела на тетку и громко расхохоталась.
- Это редкая способность, — сказала тетка и спрятала платок.
Неожиданно я почувствовал себя как-то лучше.
- Вы, оказывается, колючий, — смеясь, сказала Ира. — Оля всегда говорила мне, что она любит колючих.
Раздался звонок.
- Это, наверное, Игорь, — сказала тетка и пошла открывать.
«К кому это?» - подумал я. Мужчина что-то говорил.
- Это наш друг, — сказала Ира. — Теперь здесь будет весело.
Вошла тетка, и за ней я увидел мужчину лет тридцати. Он был высокий, немного сутулый, с длинным и бледным лицом. Поставил на стол бутылку коньяку и коробку конфет.
- Опять эти варварские обычаи, — сказала тетка. — Познакомьтесь.
Я встал. Он взял мою руку и сказал:
- Рабочий. Уже чувствую по ладони. Все сразу ясно. Давай, кто кого пережмет.
Я согласился. Я пережимал даже Лешку. Мы встали друг против друга, И я изо всех сил стиснул его руку. Он бил по воздуху левой рукой и говорил:
- Еще. Еще. Еще...
Мне хотелось показать себя Ире, но больше уж я не мог. И я отпустил. Начал жать он. Ира с улыбкой следила за нами. Он жал все сильнее. Сначала казалось, что ничего особенного, но потом я почувствовал, что косточки заходят одна за другую. Было больно, но я молчал.
- Молодец! — сказал он, хлопнув меня по плечу. — Вот это по-рабочему. Вот это то, что нужно. Выпьем.
Он налил всем. Тетка смотрела на него с восхищением.
- Сильный он? — спросила меня тетка.
- Он ломовик, — сказала Ира. — Он один раз двумя пальцами так сжал мне руку, что потом пришлось всю неделю по ночам переписывать конспекты левой рукой.
Когда разговорились, оказалось, что он не ломовик, а поэт. Меня это заинтересовало.
- Чепуха! — сказал он. — На самом деле мне надо было быть грузчиком. Ты парень рабочий - и хорошо. Это самое верное дело.
- У тебя опять неприятности? — спросила Ира, придвигая ему блюдце с нарезанным лимоном. — Я не могу дождаться, когда ты станешь модным. Мне хочется, чтобы у меня был знакомый модный поэт.
Он махнул рукой.
Я увидел, что он немножко пьяный. Может быть, даже не немножко. У меня голова тоже кружилась.
- Ох, Игорь, Игорь! — покачала головой тетка. — Разве ты всех перевоюешь? Ты же сам говорил когда-то: не рой яму другому, выроют без тебя.
- Слова, — сказал он. — Это слова. Выпьем.
Мне он нравился. И костюм на нем был хороший. Коричневый, в рубчик. И галстук был очень подходящий. Мы выпили снова.
Я попросил, чтобы он прочитал что-нибудь свое.
- Не могу, — ответил он. — Я вою. Поэты воют. Станет грустно.