- Снимите шапки. Вот здесь прошла молодость, и на каждом камне мое дыхание. Пощупайте, эти камни теплые.
- Пойдемте на Неву, — сказала Ира. — Река - это все же природа.
Мы обогнули Исаакиевский собор и увидели впереди голубой свет прожекторов и вокруг прожекторов толпу. Шли съемки. Игорь потянул нас туда. Снимали что-то из русской истории.
Мы увидели офицеров с эполетами, затянутых в мундиры, студентов, солдат, карету и виселицу. Кто-то окликнул Игоря. Он пробрался сквозь толпу. Лицо его промелькнуло, ярко освещенное голубым и ослепительным светом. Мужчина в шляпе и в расстегнутом пальто распоряжался и кричал:
- Внимание! Почему такой беспорядок! Каракозов! Начнем все с начала.
Мы стояли чуть в стороне, рядом с виселицей. На нас и на виселицу свет не падал. Я опять взял Иру за руку.
- Ну, если я был не прав... — сказал я.
- Если?
- Нет, без если.
- Я не хочу.
- Ну, Ира, тогда я повешусь.
- Очень хорошо. Здесь как раз удобно.
Я решил, что надо ее рассмешить. Под виселицей стоял табурет. Я подошел, поставил табурет точно под петлю и встал на него. Я хотел посмотреть на Иру, но почувствовал вдруг, что табурет покачнулся. Кто-то толкнул меня. Я полетел вниз и, падая, ударился лицом о табурет. Почувствовал боль, вскочил и увидел Игоря. Подбежала Ира.
- Что у вас случилось? Вы ненормальные, — сказала Ира, становясь между нами.
Я не понимал ничего.
- Что тебе нужно? — спросил я Игоря.
Несколько человек подошло к нам. Ира держала меня за руки. Лицо у меня горело и ныло. Я хотел драться. Игорь молчал.
- Что тебе нужно? — повторил я и сделал шаг в сторону, чтобы не задеть Иру.
Подошло еще несколько человек. Неожиданно нас осветили. Игорь сказал:
- Пойдем отсюда.
- А что тебе от меня нужно?
Игорь нагнулся, поднял мою шапку и протянул мне.
- Просто ты еще щенок. Есть вещи святые. Каракозов был на самом деле. Пойдем отсюда.
Ира взяла меня за руку.
- Я прошу тебя...
Перед нами расступились. Ира протянула мне платок. Я вытер лицо и увидел на платке кровь. Кровь сочилась из губы.
- Я не понимаю, что у вас случилось, — сказала Ира. — Вы просто звери.
- Дай нам поговорить, — сказал Игорь.
Ира посмотрела на меня.
- Хорошо, отойди, — сказал я Ире.
- Дайте мне слово.
- Хорошо.
Она отстала и пошла сзади. Мы шли по набережной, перед нами был мост Лейтенанта Шмидта. Кровь из губы сочилась, и я чувствовал, что губа пухнет и левая щека тоже немного пухнет.
Меня захлестывала обида. Игорь шел наклонив голову. Потом остановился.
- Пойдем выпьем. Пусть она идет домой, — сказал он.
- Что я тебе сделал?
- Лично мне ничего. Просто это не то место, где можно быть идиотом. Пойдем выпьем, я тебе объясню.
Он положил руку мне на плечо. Я мог бы его ударить, но он смотрел мне прямо в глаза. Он всегда мне нравился. Я сбросил его руку.
- Постой здесь, — сказал он. — Я принесу денег, и мы пойдем.
- Нет, — сказал я.
Подошла Ира, посмотрела на нас, взяла под руки, и мы пошли. В воде отражались огни. Вода была черная, и от нее веяло холодом. Левый глаз стал заплывать. Кровь на губе запеклась. Мы шли молча. Мне хотелось, чтобы Игорь ушел. Воздух был синий и свежий. Прошло несколько моряков с девушками. Противоположный берег был едва виден, и дома там только угадывались. Ира просунула руку ко мне в карман и обхватила мою руку.
- Надоело все, — сказал Игорь. — Что-то надо делать. Я пойду.
- Пойдем к нам, — предложила Ира.
- Нет. У вас брать нельзя. У него можно, — он хотел обнять меня, — а у вас нельзя. Я пойду.
- Домой? — спросила Ира.
- Нет, я пойду на вокзал. Посмотрю, как уходят поезда. Мне это помогает.
Он вырвал из блокнота листок, записал свой телефон и сунул мне. Вышел на середину улицы, остановил первую же машину и уехал.
Мы бродили с Ирой по набережной. Потом пошли на Марсово поле. Ира ни разу не вспомнила, что было в ресторане.
Я проводил ее и возле парадного, пока дежурная открывала дверь, поцеловал.
- Иди уж, — сказала Ире дежурная, бренча ключами.
Ира посмотрела на меня и пошла. Дежурная закрыла за ней дверь.
Я возвращался по пустым улицам и держал возле глаза пятак. С ревом проносились грузовики, груженные углем, и машины с хлебом. Мигали на пустых перекрестках светофоры. Часто проезжали свободные такси. Некоторые подъезжали ко мне и притормаживали. Шоферы оборачивались. Но ехать, чтобы скорее попасть в общежитие, мне не хотелось. Опять дверь будет закрыта на крючок, надо стучать, кто-то проснется, и опять надо молчать и терпеть. Лучше было идти и идти. Город лежал пустой, и он принадлежал мне одному.