Я сказал:
– Мы обязательно пойдем на Неву и будем встречать белые ночи. Никто не может этого запретить.
Ира посмотрела на меня.
– Значит, ты не поедешь? Я не хочу ничего говорить. Ты реши это сам.
– Я съезжу на неделю, чтобы отвязаться от них. Но только на одну неделю. И больше не поеду. Пусть что угодно. Мне все равно.
Ира приподнялась и поцеловала меня.
– Я приеду двадцать пятого, – сказал я.
Мы сидели еще долго. Сперва я должен был уйти через полчаса, потом еще через полчаса. Около двенадцати я оделся и посидел еще немного в пальто. Ира сказала:
– Послезавтра ты уже не позвонишь. И я даже не могу тебя проводить. А может, мне пойти?
– Нет, ничего. Это ведь только на неделю.
Я не разрешил Ире выходить в коридор. Погасил свет и тихо захлопнул дверь.
На лестнице, на первой площадке, я встретил тетку.
– Вы уходите?
– Да, уже поздно, – сказал я.
Она засмеялась.
– Не поздно, а рано. Поздно это для других. Для старых и скучных. Для таких, как я. А вы ведь еще романтик. Ох, как жарко! Вы замечаете, как жарко? В этом году необыкновенная весна.
– Да, – сказал я.
Она улыбнулась, и мы распрощались.
Я вышел и опять посмотрел на их окна. В спальне горел свет. Потом свет зажегся в другой комнате, и по окну промелькнула тень. Я перешел через улицу и постоял еще немного. Мне хотелось снова подняться наверх. Но это было невозможно. Мне надо было уезжать куда-то далеко от этой улицы, от этого дома. Я поднял воротник, повернулся и пошел быстрей и быстрей. Я был счастливый, и я был самый несчастный.
Глава третья
Мы уезжали на следующий день. Нас было двенадцать человек. По перрону бегали женщины с бидонами. Состав был почти пустой. Проводники стояли, прислонившись к вагонам, и лениво смотрели по сторонам. Громко кричали продавщицы мороженого, постукивая по своим голубым ящичкам. День был теплый и тихий. Приближался май. На вокзале пахло краской.
Мы прошли вдоль всего состава и, когда дальше идти было некуда, сели в вагон и заняли два купе.
- Не расходитесь, — сказал Яшка Вартонис. - Кочин, тебя это тоже касается.
Яшка был у нас старшим.
- Меня все касается... Но на остановках закрыто...
Я вышел на платформу. Солнце припекало совсем по-летнему. Пахло раскаленным машинным маслом, паровозным дымом и разогретым асфальтом. Я выпил кружку пива и купил в киоске свежий «Огонек». Потом пошел к вагону и стоял у подножки, пока поезд не тронулся. Из вагона доносился смех.
- Садитесь, — сказала проводница. — Останетесь без ног.
- А ноги нужны?
- Кому как.
Поезд сразу же пошел быстро. Я вошел в купе и увидел, что ребята играют в домино. Я бросил журнал на полку. Почему-то кругом была пыль. Вагон не убирали.
Соседнее купе было пустое. Я пошел туда и открыл окно. Город все не кончался.
Долго тянулись застывшие пассажирские составы. Мы проехали через мост. Поезд пошел еще быстрее. Небо над городом было темное, в серых пятнах. Большие здания теперь встречались редко. Замелькали дачные поселки и дачные платформы. Неслись мимо кусты и поля. Откуда-то появилось шоссе. Машины шли быстро. Почти не отставали от поезда. Но потом вдруг начинали суетиться и в беспорядке сбивались возле шлагбаумов.
На остановках пахло прелой травой, полями и нагретыми шпалами. Поезд останавливался, и никто не торопился. Несколько человек сходило, несколько человек садилось, и поезд трогался.
Неожиданно налетел шум. Рядом понеслись вагоны. Таблички мелькали, и ничего нельзя было прочесть. Я посмотрел на часы. Мы ехали уже два с половиной часа. Через два с половиной часа встречный будет в Ленинграде. Может быть, даже раньше.
Время тянулось очень медленно. Наш поезд останавливался возле каждого столба. Надо было как-то убивать время. Рядом смеялись и стучали косточками ребята. Женька Семенов звал меня уже несколько раз. Я пошел и подсел к ребятам
- Берегитесь Кочина, — сказал Виктор Селицкий. — Он злой.
Смешали косточки, и я взял свои семь штук. На руках была игра.
На станции нас ждал грузовик. Какой-то жалкий, перекошенный и весь в грязи. Шофер пожал всем руки и виновато сказал:
- Маленечко потрясет.
Мы забрались в кузов. Нас кидало от борта к борту. Мотор надрывался, и машина перелезала из ямы в яму. Дороги не было. Но каким-то образом машина шла. Из-под колес вылетала коричневая жижа. Мы прыгали, и вместе с нами прыгали наши вещи.