- Иди вперед, —сказал Яша. —Тут лучше.
Я посмотрел на него и не ответил. Мне было все равно, трясет меня или не трясет. Если бы машина остановилась, мне было бы тоже все равно.
Женька Семенов ударился лбом о кабину и сказал:
- Почти рок-н-ролл. Даже сильнее.
Ребята засмеялись.
Дорога все время шла по полю. Справа виднелась маленькая деревня, какая-то затерянная и вросшая в землю. Потом начался подъем, и стало суше. Впереди чернел лес. Я спросил:
- Скоро?
Яшка ответил:
- Приедем.
Он был из седьмого цеха и ездил сюда уже третий раз. Мне он не понравился еще в Ленинграде. Я ему, наверное, тоже.
В лесу дорога была песчаная. И в лесу мы снова поднимались вверх. Куда-то лезли в небо. Неожиданно лес оборвался. Дорога пошла вниз. Я увидел, что место открылось совсем новое и очень красивое. Под нами было озеро, обросшее соснами. Кое-где на воде еще белел лед. Дальше было еще одно озеро. Все это лежало в котловине. Мы ехали по одной стороне котловины, а напротив, за озерами, примерно на той высоте, на какой находились мы, была деревня. Хорошо были видны дома и большие серые постройки.
- Это наша, — сказал Яшка. — Рыбаки есть? Или есть только любители жареной рыбы?
- Кочин может съесть сырую, — сказал Виктор Селицкий.
Я промолчал.
Мы въехали в деревню, когда солнце садилось в лес, за озеро.
- Пожалуйста, вот сельпо, — сказал Женька.
Нам отвели целый дом. В нем были две большие комнаты. В одной была русская печь и стоял длинный стол, некрашеный и шершавый. В другой комнате были нары. Можно было спать и на нарах. Мы пошли набивать матрацы, а Яшка пошел в правление колхоза.
Вечером опять стучали косточками. Я не мог из-за этого читать. Женька Семенов открыл свой чемодан, и я увидел, что в чемодане у него целая кипа пластинок на рентгеновской пленке. Он хотел закрыть чемодан, но я подставил ногу. Мне хотелось его разозлить. Неизвестно для чего. Просто так.
- «Электрический джаз»?
- Культурная работа на селе.
- А если по шапке?
- Это кто? Может быть, ты? Сними ногу. Сними, я тебе говорю.
- Интересно, какие из них получатся щи?
- Не ломай чемодан...
Подошел Валерий Осипов и плечом оттолкнул меня.
- Эй ты, не очень! Если тебя заставили ехать, так никто не виноват. Чего ты к нему пристал?
Я отшвырнул ногой Женькин чемодан.
- А ты приехал грамоту зарабатывать?
Ребята стояли кружком. Я посмотрел и увидел, что они против меня.
Женька собрал вещи и закрыл чемодан.
- Ясно?
- Как днем.
Я пролежал весь вечер на нарах. Мне хотелось, чтобы обвалилась крыша. Хотелось выйти и заорать на все поле. И даже не с кем было поговорить.
Утром принесли бидон молока. Потом нам этот бидон приносили каждое утро. Чуть свет приходила женщина, растапливала печь и готовила нам. Она стеснялась: прятала глаза, не разговаривала с нами и только Яшке сказала, что зовут ее Полиной.
Нас разбили на две группы. Четырех слесарей послали на ремонт тракторов и машин. Остальные были грубой рабочей силой. Я тоже был грубой рабочей силой. И это было лучше.
Колхоз строил траншеи для силоса и большой коровник. Нам надо было заготовить камни для этого коровника и для траншей. Камни были в яме. Они лежали там уже лет двадцать. Их засыпало землей. Кое-где на этой земле даже выросли кусты. Потом надо было носить камни к коровнику. Двести метров по тропинке вдоль оврага. И по этой тропинке ни телега, ни машина проехать не могли.
Утром мы пришли к яме, сели на край и минут пятнадцать посидели. Над деревней подымалось солнце. Воздух был голубой и прохладный. Озеро блестело. Лес за озером казался синим. Из деревни тянуло свежим тесом и дымом. Внизу, по дороге, ехала телега. Лошадь вязла в грязи, рвалась и шла не прямо, а ступала то влево, то вправо.
Яшка встал.
- Посидим еще, — сказал Женька. — Птички, одуванчики, родная сторона.
Ребята не поднимались. Мне тоже хотелось еще посидеть. Но я спрыгнул в яму и взял лом.
Мы вытащили несколько больших камней.
- Работа для лошадей, — сказал Виктор Селицкий. — Это не напильничком. И в тисочках.
- Бурлаки на Волге, — сказал Женька.
Часа через два мы остались в одних майках. Лица у всех были красные и потные. Ребята работали парами. Я работал один. Самое трудное было вытащить камень из песка. Песок осыпался, и камень уходил все глубже. Я выбирал камни побольше и подкатывал их к носилкам. Потом нашел доску, я видел ее наверху еще утром, и катил камень по доске. Получилось скорей, и было легче.
- Универсальная доска Александра Кочина! — закричал Женька. —Чудо атомного века! Космическая камнетащилка!