— Как это насчет угля?
— Уголь нам для печки нужен? Ехать-то еще долго, может недели три. Еще как понадобится… приготовить там чего. А к Байкалу подъедем? Ночи, знаешь, какие холодные там бывают. Детишки померзнут и самим плохо будет. Бабок своих поморозите. По ночам топить придется.
— Нужно, будет уголь принести? Получить откуда-то?
— Получить?.. Да кто его даст? Вон, гляньте туда… — он указывает на черно-бурые конусообразные холмы в отдалении. — Я о чем говорю — надо организовать женщин. Возьмете ведерки или мешки и, как стемнеет туда. Только, чтобы все культурненько было, по-тихому наберете и назад… Ящики надо приготовить. Ссыпете и еще разок другой;
— Но как же?.. Ведь это же…
— Я и говорю, что надо культурненько. Там, правда, не охраняют. Все пользуются. Только, если попадетесь, ни я, ни начальник защищать не будем. Сами выпутывайтесь.
— Александр Степанович, может не надо?
— А это уж как знаешь. Возле Байкала и десять мороза может быть, даром что июнь. Тогда наплачетесь. Нужно только организоваться, да по-тихому произвести операцию. Ничего страшного. Только мужиков с собой не берите. С баб… с женщин, тоись… какой спрос. Скажете, дети замерзли, больные есть… Пошумят немного и отпустят.
— А купить нельзя?
— Кто же его вам продаст? Это же государственный уголь, для нужд железной дороги. Нет, тут только или самим взять, или печку из вагона выкидывай. И я тебе прямо скажу, — у него снова делается доверительный тон. — Мы когда сюда ехали, я везде учитывал обстановку. Вывод — лучше Читы места не найдешь. Так что действуйте. Обговорите все с женщинами, — приготовьтесь и айда.
Я, понурившись, бреду обратно в теплушку. Воровать уголь на станции… А с другой стороны, чем топить печурку? Если действительно будет холодно. Угля у нас кот наплакал. Два раза потопишь, и все. А чаю ведь тоже всем хочется. Всухомятку до самой Солоновки ехать несоблазнительно…
В теплушке мы проводим экстренное совещание. Дети высланы за пределы вагона. Голоса приглушены, но страсти бурлят. Антонина Михайловна, мама Андрея и мама моя в ужасе. Сидят с застывшими лицами… Но большинство все же решает — уголь воровать. Мужчины рвутся разделить с нами риск и тяготы налета, но мы решительно протестуем. Они остаются готовить ящики для добычи. На дело идем мы впятером: супруга Алексея Даниловича с Люсей, жена Андрея Валя, Шура и я. Наш эшелон стоит на пятом пути, вдалеке от станции. Серые грязноватые сумерки, неприязненно гудят паровозы, между составами ходят люди с какими-то инструментами в руках, подлезают под вагоны, постукивают. Мы с сосредоточенными лицами, молча, йдем вперед. Вдруг с площадки стоящего рядом состава, кто-то спрыгивает на землю. Высокий женский силуэт. За первой спрыгивает еще одна, вторая, третья… Я узнаю высокую даму в красном жакете, на которую обрушился начальственный гнев на станции Маньчжурия. В руках у нее ведерко, прикрытое кокетливо наброшенной тряпочкой.
— Вы туда же? — шепотом спрашивает она меня? — Перелезайте здесь, потом направо и наискосок через пути. У нас все прошло хорошо. Сейчас отнесем и пойдем еще раз. Там еще есть наши.
Гуськом поднимаемся по ступенькам, пробегаем по буферной площадке, спрыгиваем одна за другой на землю. А нам навстречу к переходу спешат еще женские тени. Скорей, скорей.
Мы уже вплотную подходим к угольным холмам, когда перед нами вырастает мужская фигура. Она покачивается, распространяя неприятный запах сивухи.
— Что, девушки, по грибы собрались? — глумливо спрашивает он. — Государственное добро крадете. — Он больно хватает меня за руку. Сзади слабо вскрикивает Люся и начинает всхлипывать. Нужно действовать быстро. Нужно что-то придумать. На помощь приходит Люсина мама.
— Деньги есть с собой? — шепотом спрашивает она.
— Три рубля, кажется, есть, — испуганно отвечаю я.
— У меня тоже есть трешка. Вот! Попробовать надо. Сторож, что ли? — спрашивает она.
— Да уж кто там есть.;, расхищать не позволю…
— Скажите ему, что дадим, — шепчет мне она, вдруг оробев.
— Очень хорошо, что мы вас встретили… в темноте плохо видно, — быстро и бессвязно говорю я, — эшелон скоро отходит, оформлять уже некогда… Нам разрешил начальник станции заплатить сторожу… с тем, чтобы он завтра оформил… Вот, пожалуйста, шесть рублей… нам надо торопиться…
Жесткие цепкие пальцы, сжимавшие мое запястье, разжимаются и хватают трешки, лежащие на протянутой ладони.
— Так бы сразу и сказали.;. — он начинает отступать вбок, уголь похрустывает у него под ногами, — Если что, скажите с дядей Колей разочлись.